Я чувствовала, как пробуждаются мои тайные желания. Они выползали, прорывались, окутывали мой разум туманом искушения.
Одним рывком перевернув меня на живот, отчего я едва не вывернула руки, Голденваль поставил меня на четвереньки и вторгся в меня сзади. Шлепнув по ягодицам, начал разгоняться, даря мне новые сумасшедшие ощущения, проникая в глубины с самыми восприимчивыми к ласкам точками. Выбивая из меня стон за стоном, крик за криком.
Мои растрепавшиеся волосы прилипали к лицу, плечам, спине.
Алхимик небрежно собирал их в кулак, натягивал на себя и силой поднимал меня, растягивая между собой и наручниками.
Мука — ноющая и упоительная — подчиняла меня зову наших тел. Я запрокинула голову на мужское плечо и потянулась за поцелуем. Он вгрызся в мои губы, не переставая ударными толчками превращать меня в желанную женщину, а не шлюху. А под конец ввел в мой рот свой палец и протяжно выдохнул, когда я, облизнув его, начала посасывать.
Его горячее семя изверглось на внутреннюю часть моих бедер, головка члена еще долго пульсировала, задевая мои ягодицы.
— Ненасытная, — шепнул он, не отпуская меня.
Отстегнул мои руки, безвольно повисшие вдоль тела, и снова целуя мою шею, мурчаще произнес:
— Спасибо, Виталина…
Глава 12
— Вот, возьми. Это для Хала.
— Спасибо.
Алхимик протянул мне пару пузырьков, странно отводя взгляд, словно не хотел больше видеть мое лицо. Межбровная складка на выточенном лике стала слишком заметной, выдавая глубочайшую мужскую задумчивость.
— Значит, ты летишь на Крайтон.
— Вроде того. Ладно, спасибо тебе, Голденваль…
— Владлен.
— Что?
— Мое имя Владлен, Вита. Я же могу тебя так называть, после того, что между нами было? — взглянув наконец на меня, маг цепко ухватил кончики моих пальцев, настойчиво ожидая ответ.
— Можешь, — храбро кивнула я. — Вита, так Вита. Мне нравится.
— Я рад, — томная, немного неуверенная улыбка прорезалась на красивых губах, и алхимик моргнул, взмахом ресниц стряхивая с лица отстраненность.
— Я могу задать тебе вопрос?
— Спрашивай, — коротко пожав плечами, невольно уставилась на свою ладонь в его пальцах, понимая, что не испытываю неловкости.
Будто все на кругах своих, и алхимик от природы оказался куда более тактильным, чем могло бы показаться. Хотя, может именно из-за своего проклятия он вынужден вести уединенный образ жизни.
