Дядя самых честных правил 4

Чтоб твоё семя сдохло, увяло, усохло! Пусть твой род сдохнет, могилу захлопнет. На гроб тебе плюну, Гаврила, чтоб до Ирия тебе не дойти да черти в ад уволокли!

Голова распахнула рот в беззвучном крике. Глаза мертвеца обуглились и превратились в два чёрных уголька. У меня по спине побежали мурашки: Талант ведьмы была сродни моей, но служила не Смерти, а другим силам. Проклятие, я ни на секунду не сомневался, сбудется.

Бросив голову, ведьма осунулась и тяжело оперлась на клюку.

— Выведи меня отсюда, Урусов, — скрипуче проговорила она, растеряв силы, — душно тут.

Этого, — она мотнула головой в сторону трупа лже-Еропкина, — забирать не буду. Делай с ним, что хочешь, мне он без надобности.

Едва мы вышли с ледника, ко мне подбежал запыхавшийся Тришка.

— Барин! Надворный Судья приехал, Михаил Карлович. В гостиной сидит, с Марьей Алексевной. Просит вас немедленно явиться для разбирательства.

В гостиную я вошёл под руку с Еропкиной. Старая ведьма улыбалась, что в её исполнении выглядело жутковато.

Таким «приветливым» лицом детей от заикания можно лечить, ну, или взрослых до икоты доводить. Вот и Шарцберг отреагировал на старушку несколько несдержанно: пристально уставился на неё, закашлялся и слегка побагровел.

— Калиста Михайлофна, — выдавил он, поднялся и подошёл, чтобы поцеловать ей руку, — не ожидал фстретить фас снова. Сколько лет мы с фами не виделись?

— Ах, оставьте, Михаил Карлович, — она усмехнулась, — крайне невежливо с вашей стороны напоминать женщине о её возрасте.

— Надеюсь, — Шарцберг нацепил на лицо официальную улыбку, — теперь наши фстречи будут происходить при более приятных обстоятельстфах.

— А почему, собственно, нет? — Еропкина посмотрела на него с лёгким кокетством. — Обожаю, когда за мной гоняются такие статные мужчины, как вы, Михаил Карлович.

Шарцберг сделал надменное непроницаемое лицо.

— Не будем отходить от темы моего сегодняшнего физита. Присаживайтесь, Калиста Михайлофна, и фы тоже, Константин Платонофич.

Я усадил старуху в кресло, а сам устроился на диване чуть в стороне от неё.

Кроме нас в комнате находились Марья Алексевна и молодой Еропкин. Паренёк забился в дальний угол, робея перед Надворным Судьёй. А вот княгиня явно наслаждалась таким необычным сборищем. В глазах у неё плясали весёлые искорки, а раскрытый веер прятал улыбку.

— Я получил изфестия, — Шарцберг прошёлся по гостиной, искоса поглядывая на старую ведьму, — что между Урусофым и Еропкиными произойти большая драка.