А может, она забыла? Может, те ощущения тоже остались в прошлом? В том временном отрезке, который стерся из ее памяти? И она просто переживает их снова? И потому ей так страшно и непривычно, что она забыла, чем любовь отличается от вожделения, сиюминутного порыва, взрыва безудержной, оглупляющей и вместе с тем возвышающей тебя страсти?
– Нет, – сказала она и освободила руку из его ладони. – Саша вот-вот проснется. Я должна идти. Давайте поговорим в следующий раз. Как-нибудь днем…
– Испугалась? – прошептал он, склоняясь к ней и делая попытку снова взять ее за руку.
– Не бойся? Нам давно следует поговорить.
Лиза отступила на шаг.
– Вы хотите сообщить мне, что я здесь зажилась? – Голос ее прозвучал резко и довольно громко в тишине спящего дома.
Виталий поморщился.
– При чем тут это? Я хотел поговорить о нас с тобой…
– О нас? – подняла она в удивлении брови. – У нас нет ничего общего, что нужно обсуждать!
– А Саша?
– Саша? – теперь он заметил, что она испугалась. – Вы считаете, я плохо к нему отношусь? Но это не так! Я стараюсь! Я люблю его, вы знаете!
– Знаю, – кивнул он.
– Но нужно определиться. Так дальше продолжаться не может… – Виталий почувствовал, что запутался, и говорит абсолютно не те слова, которые уже который день крутились у него в голове. – Я имею в виду… То есть… Словом, давайте расставим все точки над I…
Лиза с ужасом уставилась на него. Губы у нее тряслись, лицо побелело.
– Вы женитесь! – сказала она. – И поэтому решили отказать мне от дома. Я понимаю, я все понимаю, но что мне делать? Я привязалась к Саше! Я теперь многому научилась! Возьмите меня нянькой, поломойкой, кем угодно! Я двор буду мести, машину вам мыть, только не прогоняйте.
Саша – единственное, что у меня осталось. – Она отвернулась. И Виталий понял: для того, чтобы скрыть слезы.
И тогда он не выдержал, привлек ее к себе и принялся покрывать поцелуями ее лицо, приговаривая при этом:
– Дурочка! Смешная, вредная дурочка! Кто тебя выгоняет? Разве я могу доверить Сашку другой женщине? Ты это понимаешь или нет?
Она пробовала его оттолкнуть, изворачивалась, уклонялась от поцелуев, но отнюдь не так ловко и агрессивно, как в случае с инспектором Генерального штаба.
Впрочем, Виталий тоже забыл об ее умениях, и без опаски добрался, наконец, до ее губ…
Лиза замерла. У нее пропало всякое желание сопротивляться. Губы Морозова поначалу холодные и жесткие, стали вдруг горячими и мягкими. Он обнимал ее за плечи и талию, словно боялся, что она вырвется из его объятий.
