Дикарь

В голове били барабаны. Помню, в детстве я читал книгу о диких пустынных людях, что вызывают дождь, колотя в барабан. Похоже, сегодня в моей голове собрались все пустынные племена и решили выпросить у небес потоп."

"Сполз по стене и замер на холодном полу, пытаясь отдышаться и вспомнить. Рыжая. Дала мне что-то. Настойку. Очевидно, травы, вымоченные в вине или виски…

А мне нельзя спиртное. Ни капли.

Когда я понял это тогда, после запечатывания, то чуть не повесился. Мало того что мне теперь противопоказана нормальная жизнь, так еще и залить свою ущербность горячительным стало невозможно.

От стакана вина я просто отключался, от половины или даже пары ложек — впадал в странное состояние, вел себя по-идиотски, а потом все равно проваливался в сон. И самое плохое, утром наступала расплата. Жесткая.

Я честно пытался переубедить свое тело. Заливал в себя спиртное, мучился, снова заливал… Надеялся выработать привычку. Но с каждым разом последствия становились хуже. К тому же опаснее. Приступы — это всегда риск, что рванет.

Чем меньше я себя контролирую, тем ближе взрыв.

Честно говоря, не понимаю, почему меня оставили в живых. Да, запечатали, да, сослали. Но все равно слишком опасно. Слишком ненадежно. Считается, что печати сдерживают любого мага, но я рассказал бы Совету много нового. Если бы меня захотели слушать, и если бы я желал говорить.

Кто бы ни помиловал меня, но, как только критический предел будет достигнут, меня пристрелят, словно бешеную собаку. Хаосник — вот итог моих приступов. Каждая агония приближает меня к грани, из-за которой уже нет возврата.

С трудом поднялся, цепляясь за выступы на стенах. Да, за семь лет я стал очень предусмотрительным. Во всех комнатах веревки на стенах, кольца, ручки. Чтобы подняться, когда упаду. Чтобы еще раз подняться.

Иногда я задумываюсь — зачем.

Ответ лишь один. Я хочу жить. Это странное осознание пришло не сразу. А потом придавило камнем к земле. Я отчаянно, истово, страстно не желал расставаться с этой поганой жизнью. Даже вот такой — ущербной.

Я научился слушать тишину. Принимать ее. Научился получать удовольствие от вещей, которые раньше даже не замечал. От физического труда, от шепота леса, от запаха земли. От того, что выходишь на порог утром и понимаешь, что настал еще один день. Еще один шанс.

Мои друзья из Кронвельгарда покрутили бы пальцем у виска, услышав подобную чушь.

Впрочем, у меня давно уже нет друзей. Это слишком опасно.

Озноб лизнул кожу, и я торопливо схватил рубашку, натянул.