Все как здесь, только в несколько меньших масштабах, все-таки давали о себе знать годы жизни в нормальном государстве, не все и не сразу смогли сбросить с себя ограничения, наложенные воспитанием, привитые моралью и нравственностью…
— И что? — с глухой враждебностью в голосе спросил Андрей, опасно прищурив глаза. — Что ты хочешь сказать этой своей аналогией?
— Да то, — с горечью произнес Максим, уже понимая, что ничего объяснить не удастся, что сидящий напротив человек отметет любые аргументы, гордясь своей позицией убежденного интернационалиста, и все же делая последнюю, отчаянную попытку до него достучаться, хотя бы чисто на эмоциональном уровне.
— То, что тогда все уже было. Были гуманитарные конвои, которые разворовывали чиновники, или откровенно грабили партизаны из многочисленных народных фронтов, никакого отношения к народу не имевших. Были командиры, которые приказывали открыть собственные склады и кормить голодных осаждающих ворота российских, да что там, все еще советских воинских частей… Все было… Вот только заканчивалось всегда одинаково.
По стандартной логике развития событий. Если ты сегодня накормил одного, то завтра к тебе придут десять, послезавтра сто, а на третий день тысяча. И будут уже не просить, а требовать. А потом попробуют отобрать силой. Пойми, это за нами стоят двадцать веков цивилизации и относительно сытая и благополучная жизнь. У этих другие принципы, другая культура, другое наследие и жизненный опыт. Их нельзя мерить нашими мерками. Для них любая доброта — проявление слабости.
Они не понимают ее и считают невозможной. У них срабатывает совершенно иной стереотип мышления. Если я с тобой поделюсь, к примеру, сигаретой, ты подумаешь, что я добрый и хороший человек, будешь мне благодарен и при случае постараешься тоже отплатить мне добром. Но если я дам сигарету местному негру, он решит, что я сделал это из страха перед ним, решив дать ему одну штуку, чтобы он не отнял у меня все. После этого он увериться в том, что я его боюсь, а значит, он сильнее и при первом же удобном случае постарается на меня напасть, чтобы завладеть всей пачкой.
Улавливаешь разницу? В этом суть!
На какое-то неуловимое мгновение Максиму показалось, что в глазах ООНовца все же мелькнуло что-то похожее на понимание, но видимо это был лишь самообман.
— Да ты просто ублюдок! — не сказал, а словно бы выплюнул ему в лицо Андрей. — Знаешь кто ты со своей идеологией? Фашист недоделанный! Моральный урод! Расист!
— Кто? — криво улыбнулся наемник.
