Дикие нравы

 — Ты чего в армии на политзанятиях замполита переслушал? Слов-то где таких громких набрался, умник? Самому уши не режет?

— Слова не нравятся громкие? Так я могу по-простому объяснить, по-офицерски!

— Не стоит, — сплюнул на пол Максим. — Еще подеремся… Ничего глупее драки двух арестантов, в нашем положении не придумаешь.

Андрей еще несколько секунд испытующе глядел на него, потом резко развернулся на своих нарах, уткнувшись лицом в тростниковую стену хижины.

«Поздравляю, господин шпион, задание успешно провалено.

Аплодисменты!», — горько сыронизировал сам над собой Максим и в наступившей тишине несколько раз хлопнул ладонью о ладонь.

Больше они не сказали друг другу ни слова, до самого утра.

Утро начиналось паршивее не придумаешь, разбудил Максима стук врезавшейся в стену двери. Врезалась она само собой не просто так по собственному желанию, а от доброго пинка тяжелого армейского ботинка.

— Подъем, заключенные! — глумливо прогнусавил вошедший охранник. — Завтрак прибыл, садитесь жрать, пожалуйста.

Макс скосил глаза на два котелка наполненных маисовой кашей, которые вошедший поставил за неимением стола прямо на земляной пол. Ничего аппетитного в виде размазанной по стенкам клейкой массы он не нашел и со стоном отвернулся обратно к стене. Было бы из-за чего просыпаться! Прошедшая ночь была просто ужасна: жаркая духота наваливалась невыносимой тяжестью, не давая заснуть, кровожадно пели москиты, с потолка валились огромные красные клопы, так и норовившие забраться под одежду, не то змеи, не то крысы, а может огромные насекомые, с шорохами возились в стенах хижины, жесткие жердины нар промяли все ребра.

Короче Максим проворочался почти до утра и лишь незадолго до прихода пищеноса забылся горячечным бредом, заменившим ему сон.

В противоположном углу завозился на своих нарах Андрей, но Макс не обратил на него никакого внимания, вчерашняя размолвка все еще не была забыта, и узники демонстративно друг друга игнорировали.

— Жрите, давайте, уроды! — вновь завел свое охранник.

 — Нечего валяться, через два часа за вами борт подойдет. Не сожрете, полетите голодными.

Последние слова он отчего-то сопроводил мерзким глумливым смешком, после чего вышел из хижины, так же сильно хлопнув дверью. Лязгнул засов, щелкнула, входя в пазы, дужка замка и арестанты остались вдвоем.

Макс отвернувшись лицом к стене, усиленно пытался вновь заснуть. Глаза слипались, во всем теле разлилась невыносимая чугунная тяжесть, голова просто раскалывалась от боли.