Дикий мед

Ей казалось, что холод пронизывает ее до самого сердца, а мысли в это время метались лихорадочно, как будто разум отказывался осознать, что она на самом деле находится в Корнуэлле и вышла замуж за этого человека.

— Поль, ты на самом деле собираешься довести это до конца — этот… этот брак, на который ты меня вынудил? — Слова сами собой сорвались с губ, она просто не могла их удерживать.

С холодным, подчеркнуто безразличным видом он вынул портсигар и протянул ей.

— Я дал тебе возможность выбора, моя дорогая, — он выпустил из ноздрей дым.

 — Я вовсе не заставлял тебя идти к алтарю с пистолетом у виска.

Выбор? Домини содрогнулась, услышав это слово. Неужели он верил в то, что говорил?

Ее голубые глаза потемнели от страха и растерянности, она внимательно вглядывалась в его лицо. Наконец взгляд остановился на шраме, пересекавшем его правый висок. Казалось, только этот шрам и придавал ему вид живого человека, только он и свидетельствовал о том, что Поль уязвим, по крайней мере, физически.

— Я-я не могу поверить, что ты такой каменный, Поль, — воскликнула она. — Но ты ведешь себя будто так оно и есть. Как будто тебе нет дела до того, что ты силой ворвался в мою жизнь и оторвал ото всего, что мне дорого, только для того, чтобы я стала твоей игрушкой! Неужели ты думаешь, что я прощу это и что когда-нибудь ты станешь мне нравиться?

— Ты говоришь, как похищенная сабинянка, дорогая моя. — Он стряхнул в камин пепел с сигареты, а золотистые глаза его непонятно улыбались.

 — Я прекрасно знаю, как ты ко мне относишься, но нравиться — это тривиально, а у меня нет времени на тривиальности. У меня немного слабостей, Домини, и одна из них — любовь к необычайному, редкому, а ты, как я считаю, существо редчайшее. Ты очаровательна, но не суетна, есть в тебе какая-то тайна, за чем может прятаться что угодно: лед или пламя. Он поднес ко рту сигарету и глубоко затянулся.

— Я хотел тебя с того самого момента, когда мы познакомились в Фэрдейне.

 — Он поймал ее взгляд и, удерживая его, продолжал:

— Когда я обнаружил подлог твоего кузена, я помчался в Фэрдейн в сумасшедшей ярости, твердо настроенный рассказать твоему дяде о том, что натворил его ничтожный сын, а там встретил тебя. Когда я последний раз был в Англии, ты все еще училась в школе, но именно в тот мой приезд ты вошла после прогулки по вересковой пустоши и ветер превратил твои губы в розу, а глаза в драгоценные сапфиры.