Дикий мед

Я смотрел на тебя, и видел не девочку-школьницу, а невесту, и с того самого момента преступная ошибка твоего братца стала орудием в моих руках.

Ты отшатнулась, Домини, но я надеялся, что мне не придется воспользоваться этим орудием. Надеялся, что сможешь… во всяком случае, ясно, что ты относишься ко мне как к жестокому греку, нанявшему твоего кузена менеджером одного из филиалов империи Стефаносов…

Тут он помолчал, и от звука зашипевшей смолы из развалившегося соснового полена на шее Домини задрожал и забился нерв.

— Я хотел тебя, Домини, — улыбка на лице Поля казалась какой-то странной, невеселой, — и готов был платить любую цену.

Она содрогнулась от отвращения к его жестокой откровенности, сознавая в то же время, что, если бы он говорил ей о любви, она не чувствовала бы ничего, кроме презрения. Она растерянно смотрела на него, как и в первый день их встречи в Фэрдейне, когда инстинкт моментально предупредил ее, что он представлял для нее угрозу: это лицо языческого бога, полыхающее взглядом золотых тигриных глаз, и круто завивающиеся волосы, напоминающие нежную шкурку черного каракуля.

Она невольно попятилась, почувствовав опасность, излучаемую его спокойно развалившимся в кресле у камина телом.

— Я н-не думаю, что смогу довести это до конца, Поль, — голос ее дрожал, хотя она и старалась говорить твердо. — Ты поставил меня в такое дикое положение, это жестоко, и ты совершенно бесчувствен по отношению ко мне.

— Твоя собственная гордость заставила тебя сделать все, чтобы не видеть имя Дейнов замаранным в криминальном деле, — заметил он.

 — И почему это я должен жалеть тебя, когда я скорее восхищаюсь тем, что ты готова пройти сквозь огонь, только бы дорогие тебе люди не были замараны грязью? — Тут он швырнул наполовину выкуренную сигарету в камин и шагнул к ней. Она отступила к самому краю большого дивана, такая тоненькая и беспомощная в его сильных руках.

— Ну же, не такое уж я чудовище, — тихо проговорил он, и она увидела золотой огонек, вспыхнувший в глубине его глаз, опушенных густыми черными ресницами.

 — Я могу быть очень неплохим, особенно рядом с таким очаровательным созданием. Ты так прекрасна, так полна гордости… и ледяного огня.

С неожиданной силой Поль прижал ее к себе и дотронулся губами до нежной ямочки на шее, которую слегка прикрывало кружево блузки. Губы были ищущими и теплыми, и Домини почувствовала, как он вздрогнул, едва коснувшись лицом ее нежной кожи. Когда он овладел ее губами, в уголках ее глаз появились слезы.