Дива

А у тебя какое желание-то?

Когда Зарубин чуял, как начинает наливаться ядови­тым сарказмом, сам себя ненавидел, но уже ничего по­делать не мог.

— Желание есть, — серьёзно проговорил он. — Уз­нать, куда девался трактор с перекрёстка?

Недоеденный потряс головой.

— С какого... перекрёстка?

— Как на дойку поворачивать, куда принцессу садят.

— Известно куда — егеря на металлолом сдали.

— Когда?

— Лет десять назад. — Костыль насторожился. — По­годи, а ты-то откуда про трактор знаешь?

— Вчера блудил — видел, — аккуратно признался За­рубин.

— Попал куда-то... Сегодня там же вроде ездил, ничего не нашёл.

Охотовед как-то облегчённо отмахнулся, глянул на часы и заспешил.

— Место такое! Я сам иногда блужу. Там с этого косо­гора дорог натоптано, и все одинаковые... Так мы куда едем? Если в урочище за Дорийской марью — так рано ещё. На лабаз — так в самый раз.

— На лабаз.

Костыль сначала посмотрел на него возмущённо."

"— Ну, ты и кремень! — последнее слово прозвучало как «дурак».

Потом подумал и добавил с завистью:

— Есть в холостяцкой жизни своя прелесть: никому ничего не должен.

По пути на лабаз он не хуже баешника стал расска­зывать про гигантского секача, так и не отстрелянного губернатором, — набивать цену. Зарубин поймал себя на мысли, что внутренне радуется такому обороту: те­перь не надо стрелять старика и пить его кровь. Пусть король с принцессой испытают, что такое охота на мед­ведя в русских лесах. Однако ничего о своих столь ин­тимных чувствах Костылю не сказал, понимая, что отно­шения между ними теперь испорчены непоправимо.

Он и сам не понимал, отчего конкретно вспыхнула эта нена­висть к охотоведу. От предложения отказаться от охоты с принцессой? От его кичливого нрава, глупой самоуве­ренности? Или от того, что ему теперь известно укромное место в урочище за Дорийской марью, где ночует Дива Никитична, но он не может сейчас туда поехать?

Губернаторский лабаз, который пытался своротить снежный человек, был отремонтирован капитально, даже новую лестницу привезли и крышу покрыли старой, от­лежавшейся берестой.

Однако начинка была мужской, аскетичной, не для соблазнения принцесс. Недоеден­ный поднялся вместе с Зарубиным, и видно было по по­ведению: ещё переживал случившееся нападение йети, а по другой версии — вдовы председателя. Овёс был из­рядно побит зверем, наискосок, от дальней стороны поля, виднелась широченная тропа, будто стадо проломилось, а в пяти метрах от засидки вообще было выкатанное пят­но с полсотки.