Дневник Бриджит Джонс

К телефону подошла Юна и сказала, что даст папе витаминного напитка. Я ответила ей, что приеду через два часа, но она посоветовала не садиться за руль, пока я не оправлюсь от потрясения, сейчас все равно ничего не поделаешь, можно подождать и до утра.

Положив трубку, я привалилась к стене и слабым голосом стала проклинать себя за то, что оставила сигареты в гостиной. Правда, через пару секунд в комнату вошла Джуд с бокалом «Гран-Марнье».

– Что стряслось? – спросила она.

Я рассказала ей обо всем, параллельно влив в глотку всю порцию ликера.

Не проронив ни слова, Джуд вышла и вернулась с Марком Дарси.

– Это моя вина, – выдохнул он, запуская пальцы в волосы. – На «блудницах и викариях» надо было тебе сказать прямо. Догадывался ведь, что с Жулиу не все чисто.

– Я слышал, как он разговаривал по мобильному телефону у зеленой изгороди. Он не думал, что рядом кто-то есть. Знал бы, что и мои родители в этом замешаны, я бы… – Марк Дарси покачал головой. – Теперь я вспоминаю, что мама про что-то такое говорила, но меня жутко разозлило одно упоминание про таймшеры, и, боюсь, я на нее рявкнул и заставил замолчать.

Где сейчас твоя мама?

– Понятия не имею. Может, в Португалии. Может, в Рио-де-Жанейро. А может, в парикмахерской.

Он стал мерить шагами комнату и один за другим задавать мне вопросы – настоящий адвокат.

– Как ведутся ее поиски? О каких суммах идет речь? Как обо всем стало известно? Что делает полиция? Кто осведомлен о произошедшем? Где сейчас находится твой отец? Ты хочешь к нему поехать? Могу я тебя отвезти?

Черт возьми, это было так сексуально!

Джуд принесла кофе.

Марк решил, что ему стоит вызвать своего шофера и вместе со мной поехать в Графтон-Андервуд, и тут, на долю секунды, я испытала совершенно новое для себя чувство – благодарности своей маме.

Обстановка в доме Юны и Джеффри была оч. драматичная: кругом снуют Эндерби и Олконбери, все рыдают, Марк Дарси ходит туда-сюда с телефонной трубкой у уха. Мне стало стыдно, потому что какая-то часть меня – несмотря на испытываемый ужас и потрясение – вовсю наслаждалась происходящим: нарушено нормальное течение жизни, все совсем не так, как обычно, можно стаканами пить шерри и один за другим заглатывать бутерброды с лососевым паштетом – как в Рождество.

Точно такое же чувство было у меня, когда у моей бабушки случился приступ шизофрении и она, раздевшись догола, убежала в сад Пенни Хазбендз-Босворт, а потом ее ловила полиция.

Марк Дарси вернулся в Лондон еще ночью.