Дневник Бриджит Джонс

 – Апельсиновый джем к завтраку?

Охваченная ужасом, я попробовала блюдо сама. Это и правда оказался апельсиновый джем. Результатом всех моих затрат и усилий стало следующее предложенное гостям меню:

Я полная, безнадежная неудачница. Высокая ресторанная кухня? Да мне до третьесортной забегаловки еще расти и расти.

Думала, после фиаско с десертом ничего страшного уже не случится. Но не успели мы убрать со стола остатки моего позора, как зазвонил телефон. К счастью, трубку я взяла в спальне. Звонил папа.

– Ты одна? – спросил он.

– Нет, у меня гости. Джуд и все друзья. А что?

– Я… как раз хотел, чтобы ты была не одна, когда услышишь… Прости, Бриджит, но у меня, похоже, дурные новости.

– Маму и Жулиу разыскивает полиция.

– Что произошло? – едва смогла я произнести.

– Похоже, они – молюсь только, что мама твоя не ведала, что творит, – мошенническим путем лишили множество людей, в том числе меня и некоторых ближайших наших друзей, больших сумм денег. Точные масштабы преступления пока неизвестны, но, судя по тому, что говорят полицейские, маму на долгий срок могут посадить в тюрьму.

– О боже, так вот почему она сбежала в Португалию с моими двумя сотнями фунтов.

– Возможно, сейчас она уже в более далекой стране.

Перед глазами моими развернулся ужасный сценарий последующих событий: Ричард Финч делает передачу под названием «Женская доля: несчастная дочь уголовницы-телеведущей», заставляет меня брать интервью у мамы в комнате посещений женской тюрьмы, а потом в прямом эфире объявляет, что доля мне выпала быть уволенной.

– И как они получали деньги?

– Похоже, Жулиу, используя маму как «вывеску» – если можно так выразиться, – выудил у Юны и Джеффри, у Найджела и Одри, у Малькольма и Элейн, – (о господи, у родителей Марка Дарси!), – весьма значительные средства, много тысяч фунтов, в качестве первых взносов за таймшеры.

– И никто из них ничего тебе не сказал?

– Нет. Видимо, у них присутствовало-таки легкое чувство стыда от того, что они ведут дела с мерзким надушенным фанфароном, который наставил рога одному из их ближайших друзей, и они предпочли в разговорах со мной ни о чем не упоминать.

– И что произошло потом?

– Никаких квартир не было и в помине. От наших с мамой сбережений и пенсионных накоплений не осталось ни гроша. Также я весьма неразумно переписал дом на ее имя, и она его перезаложила. Мы обездолены, разорены и пойдем по миру, Бриджит, а на матери твоей поставлено теперь клеймо уголовницы.

Он разрыдался.