Дневник Бриджит Джонс

– А что еще она вам говорила?

– Ну… что вы ярая феминистка, что ведете шикарную жизнь…

– …и мужчины вам проходу не дают.

– Я слышал про Дэниела. Очень сочувствую.

– По-моему, вы пытались меня предупредить, – мрачно пробормотала я. – Кстати, что вы против него имеете?

– Он спал с моей женой. Через две недели после нашей свадьбы.

Я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова, и тут над нами послышался голос:

В окне появилась фигура Наташи, она стояла спиной к свету, вглядываясь в темноту и пытаясь увидеть, что происходит внизу.

– Марки-и-и! – снова позвала она. – Чем ты там занимаешься?

– Марк! – Наташа спускалась к нам по ступеням.

– Но у вас же есть подруга, – сказала я, в сущности констатируя очевидное.

– Уже нет, – ответил он. – Просто ужин, как-нибудь?

– Хорошо, – прошептала я. – Хорошо.

Вскоре я ушла с банкета домой: а что еще оставалось, если Наташа следила за каждым моим движением, точно она крокодилица, у которой я хочу стащить яйца, и если я дала Марку Дарси свой адрес и телефон и договорилась о встрече на вторник? Идя по бальному залу, я заметила, что мама, Юна и Элейн Дарси оживленно о чем-то беседуют с Марком, и не могла удержаться от мысли: глянуть бы на их лица, если б они узнали, что произошло минуту назад.

Неожиданно я представила себе новогоднюю индейку этого сезона: Брайан Эндерби подтягивает ремень на брюках и говорит: «Кхм-кхм, на молодых глянешь – сердце радуется, любо-дорого смотреть», – а мы с Марком, будто пара дрессированных тюленей, веселим честную компанию: тремся друг о друга носами и занимаемся при всех сексом.

– Так, Бриджит, – начал Ричард Финч. – Даю тебе последний шанс. Суд над Изабеллой Росселлини. Сегодня выносят вердикт. Мы думаем, она отделается. Едешь в суд. По шестам и фонарям постарайся не лазать. Мне нужно смелое интервью. Спроси ее: мы все теперь можем кидаться убивать каждого, с кем не захотим иметь секса? Ну, что стоишь, Бриджит? Вперед.

У меня не было ни малейшего представления, даже проблеска догадки, о чем он говорит.

– Ты же слышала о суде над Изабеллой Росселлини? – спросил Ричард. – Газеты-то читаешь время от времени?

Трудность моей новой работы заключается в том, что в разговоре с тобой постоянно упоминаются разные имена и события и за долю секунды ты должна решить, стоит ли признаваться, что ты понятия не имеешь, о чем речь. И, если момент упущен, следующие полчаса ты проведешь в лихорадочных попытках сообразить, что же ты с уверенным видом и в таких подробностях обсуждаешь.