Колеса кресла для инвалидов остались на полу, а его основная часть, грубо говоря, сиденье, сейчас находилась под потолком. Оно держалось на трубе, которая вздымалась из платформы.
– Ох и не фигасе! – ахнул полковник, появляясь в столовой. – Нина Сергеевна, что вы там делаете?
– Сижу, – ответила дама.
– Вам удобно? – спросил полковник.
– Вовсе нет, – призналась няня.
– Опускайтесь, – скомандовал толстяк.
– Я бы с удовольствием, но понятия не имею, как это сделать, – вздохнула Пантина, – боюсь высоты. С другой стороны, нужно объективно признать: обзор отсюда прекрасный.
Дарья, зачем вы Дунечку полотенчиком, как клетку с попугаем, накрыли?
Говорить няне, что не хотела демонстрировать младенцу, как она влетает головой в потолок, мне показалось неэтичным.
– Случайно получилось, – ответила я и сняла с малышки льняное полотенце.
Дунечка начала весело смеяться."
"– Вас не затруднит дать заиньке печенье? – нежно пропела Нина Сергеевна.
Я сбегала на кухню, принесла бисквит, вручила его девочке, подняла голову, но сказать ничего не успела.
– Ой! Ой! – всполошилась Пантина.
– Что случилось? – напряглась я.
– Собака! Она отняла у Дунечки печеньку, – сообщила Нина.
Дегтярев закатил глаза и ушел в зону кухни.
– Мафи! – возмутилась я. – Сейчас получишь пинок по попе.
– Это не она, а мопс, – сказала няня, – Мафунечка сейчас лопает с другого конца стола мармелад из вазы.
Я прогнала Мафизлу, взяла пустую хрустальную «лодочку», в которой только что лежал мармелад, и стала выговаривать Хучу:
– От тебя этого не ожидала! Объесть ребенка! Ты же мопс! Обязан вести себя интеллигентно.
Из-под стула Дунечки донеслось бодрое гавканье. Малышка опять весело рассмеялась.
– Даша, – свистящим шепотом позвала няня, – слышите меня?
– Да, – почему-то тоже тихо ответила я.
– У Александра Михайловича есть лишний вес?
– Да.
– Ему на завтрак положена небольшая порция йогурта?
– Да.
– Полковник вытащил из холодильника батон колбасы и прямо от него откусывает! Мне сверху это отлично видно.
С воплем:
– Немедленно закрой холодильник, – я бросилась на кухню.
Толстяк быстро сделал глотательное движение.
– Я ничего не ел. Колбасу не брал.
– А что у тебя в руке? – прошипела я.
Александр Михайлович посмотрел на батон докторской.
– О! Понятия не имею, как он сюда попал. Все! Хватит! Я уехал на работу!
Полковник быстро посеменил в коридор. Я вернулась в столовую.
– Спасибо, Ниночка!
– Ох уж эти мужчины, – вздохнула Пантина, – прямо как дети.
