До последнего солдата

Не отводя взгляда от капитана, Лазарев дрожащими руками нащупал на столе список, и в какое-то мгновение Беркуту показалось, что он вот-вот уничтожит эту страшную бумаженцию. Однако «особо доверенный» не решился на это.

— Все равно там, где надо, я объясню, что это вы заставили меня вписать свою фамилию, — медленно, дрожащей рукой выводил буковки кладовщик общины, обладатель права первого доноса.

— Подробности меня не интересуют, — снова завладел списком Беркут. — А теперь объясните мне, почему в сорок первом вы не пошли на фронт.

По повестке ли, добровольцем… Или в крайнем случае не отошли с нашими.

— Отстал я. В окружение попал. Был призван, однако попал в окружение. Да, попал! И вернулся в село! — сорвался на истерический крик Лазарев. При всем своем высокомерном презрении к коменданту этого обреченного гарнизона, он все же понимал, что вопросы, которые только что прозвучали, будут задавать ему еще не раз. Об этом он как-то не подумал. — Не знаю, как вы тут воюете, но у меня перед Родиной свои заслуги…

— Заслугами будете потрясать на суде.

Почему, оказавшись на оккупированной территории, вы не взяли в руки оружие? Почему не пошли в партизанский отряд? Или, может быть, в этих краях не было партизан?

— Да какого дьявола в партизаны? Зачем в партизаны?! — наконец-то по-настоящему перетрусил Лазарев. — Я ведь в доверие врага… Они меня на такой, можно сказать, пост… Два села, как на ладони. Кто нашим остался, кто сразу предал, кто так, по мелочевке прислуживал… О каждом ведь знаю.

Беркут вцепился в его ватник на плече, с силой привлек к себе.

— Многие наши беды на этой войне именно от того, что тысячи, десятки тысяч таких, как вы, слишком активно «втирались в доверие к врагу», устраиваясь, кто кладовщиком, кто фуражиром, а кто и прямо в старосты. Вместо того чтобы сражаться с врагом, как надлежит мужчине. Вы поняли меня?

— Так вы что, обвинить меня хотите?

— Миллионы людей, стариков, женщин, раненых окруженцев, оказавшись на оккупирова территории, под угрозой голодной смерти вынуждены были, кто как мог, зарабатывать себе на кусок хлеба.

Но это не вина их, а беда. Вина же в этом наша. Мы, армия, откатывались, оставляя тысячи километров территории врагу. Бросая свой народ на произвол судьбы. Это я вам говорю, воюющий в тылу врага с июня сорок первого.

— С июня в тылу? — хитровато сощурившись, спросил Лазарев.