До последнего солдата

А тут все под протокол, все под статью. Только так. У нас в этом деле порядок, — угоднически-иезуитски ухмыльнулся Лазарев.

— Ясно. Читайте. Только вдумчиво читайте. Вместе со всеми «заслугами».

Вряд ли он рассмотрел выражение лица капитана, однако молчание, которым тот ответил на его вопрос, оказалось довольно красноречивым.

— Базук Мария Дмитриевна… Я здесь по алфавиту, строго под протокол.

— Не отвлекайтесь, — резко осадил его Беркут.

— Как прикажете. Так вот, Базук Мария… всю оккупацию работала в больнице.

Госпиталя здесь, вблизи, у немцев не было, — оторвался от листика, — так они несколько своих из местных гарнизонов и тыловых служб прямо в эту больницу и ложили. И врач у них из немцев, фольксдойч. Им гражданка Базук и прислуживала.

— Но сельчане ваши тоже лечились в этой больнице?

— В ней, понятное дело. Хотя какое там лечение? А главное, там лежали германские солдаты.

— Значит, сельчанам вашим она тоже прислуживала? — пропустил Беркут мимо ушей сообщение о солдатах. — Вы это подтверждаете?

— Не-ет, — помахал бумажкой Лазарев.

— Свои — это свои. Кабы только свои. А тут немцы. Солдаты. Так что все под протокол. Вы человек военный, в этом деле не спец. А те, кому надо, сразу разберутся. И под статью. Читаю дальше. Митнюк Иван. Раненым в село прибился, от своих отстал. Умышленно — не умышленно, это без меня уточнят.

— Ранен он был куда?

— Ну, вроде как в грудь… Так вот, подлечившись, на лесопилке работал. Ходил сгорбившись, еле ноги волочил, а работал справно. На фашистов.

— Семья у него есть?

— Двое детей было. Так он еще третьего… Ну да это дело Божье. А вот то, что лес этот в Германию шел, — это под протокол. Да что там. Митнюк как Митнюк. Человек он малограмотный, ему — что Маркс, что Гитлер. А есть одна особа, которая прямо под протокол. И по всем статьям. Учительница. 3оренчак Клавдия Виленовна. Эта сама в райцентр поехала, сама предложила немцам школу открыть и сама же преподавала в ней. Русскому и немецкому учила. Еще и нескольких учениц-старшеклассниц к услужению немцам повела.

Одна из них взялась учить детишек химии, другая вроде как вместо математички была.

— Стоп-стоп. Как вы назвали имя-отчество этой учительницы?

— Клавдия Виленовна. Неужто знакомая какая?

Беркут поднялся, прошелся по комнате. Остановившись напротив Лазарева, выхватил из его руки листок и еще раз перечитал все, что касалось учительницы. Да, это она. Спасительница майора. Сама говорила, что учила детей русскому и немецкому.