Захлебнусь кровью, но вы, чёрт подери, будете в безопасности. Запомни.
Сглотнув, я вытянула руку. Раскрыла. Четыре камня лежали вплотную друг к другу, сбившись в единое целое. Круглый было ещё хоть как-то видно между двумя большими, Горошина притаилась в самом низу. Если не знать, так и не заметишь.
— Какие ещё дети? – высыпала камни на стол. – Вообще не понимаю, о чём ты. У нас одна дочь, Алекс. А после всего этого… — выговорила с яростью, на секунду поверив в то, что говорю, — даже речи не может быть о том, чтобы были другие.
Прекрати прикрываться мной и Надией, Алекс.
Он собрал камни обратно в мешок и убрал в карман.
— Твои фантазии граничат с бредом, — фыркнула я.
Алекс снисходительно усмехнулся. Подошёл к столешнице и, взвесив в руке глиняную бутылку, откупорил. Сделал глоток из горла и поставил на стол.
— Для того, чтобы ты и дети были в безопасности, я пойду на всё, — повторил он.
Я стиснула зубы. Хоть криком кричи, не пробиться. Его самоуверенность и раньше не знала предела. Сейчас так подавно.
— Главная опасность для меня – ты, — холодно сказала я. Надеялась, что холодно. — Ты считаешь…
Он схватил меня за горловину свитера, и я мигом осеклась.
Рванул и, не успела я вдохнуть, смял поцелуем рот. Пальцы его запутались в моих волосах, жадные губы терзали мои.
— Наконец-то никаких чёртовых камер, — просипел он, целуя меня глубоко, беспощадно.
Вспышка, одна, другая. За окном, внутри меня. Изучая языком, он гладил мою шею, глухо урчал и всё сильнее вдавливался бёдрами. В его поцелуи был вкус горького… нет, не шоколада – настойки с пряными травами.
Проникший в меня запах сандала опьянил. Прижав к краю стола, Алекс вынудил меня запрокинуть голову. Сдавил шею и посмотрел в глаза.
— Ёб твою мать, — прорычал и стал целовать ещё яростнее. Дыханием по губам, по щекам, колючей щетиной по коже. Я не хотела чувствовать то, что чувствую. Но противиться не могла. Разум был слабым звеном. Тело откликалось на близость Алекса дрожью, тянущим чувством внизу живота. Между ног стало тепло и щекотно.
Сердце, душа: всё было против меня, против разумного во мне. Алекс задрал свитер и накрыл грудь, жадно, нетерпеливо смял, зажал сосок и покрутил, то ли скалясь, то ли рыча. Голодный взгляд на меня, его губы, руки…
По телу моему прокатилась горячая волна, мощный разряд возбуждения. Надо было послать этого ублюдка к чёрту. Не послала – обхватила его за шею, сжала волосы и притянула к себе, отвечая на ненормальный, голодный поцелуй с таким же голодом.
