— Мой Волчонок, — схватил за волосы, приподнял голову и заглушил поцелуем вскрик.
Я вцепилась в его сильные плечи. Захныкала, ловя его сип, чувствуя вкус его слюны и желая чувствовать это всю свою жизнь. Дышать нашей страстью и чувствовать его вкус. Он кончал в меня, пульсировал, и дрожь его становилась моей дрожью. Как это было всегда. Всю мою жизнь, начавшуюся в день, когда я, напуганная, воткнула ему в плечо нож.
— Детка, — сквозь поцелуй.
— Скотина, — всхлипнула, потерявшаяся в удовольствии. Гладила его по влажным широким плечам, по шее и волосам.
Ненавижу его. Как я его ненавижу. И какая же я живая с ним. Опять. Любовь ли между нами, ненависть – какая разница, если я его? Его до последнего вдоха?
Глава 15.3
Натянув свитер на колени, я сидела на столе и ругала себя на чём свет стоит."
"Враньё. Нихрена я себя не ругала. Встреча с Алексом изначально была для меня билетом в один конец.
— Чёртова гроза, — он поставил на стол рядом со мной свечу. Уже третью. Пламя ещё нескольких колыхалось по всей кухне, разбавляя темноту.
Поднеся к свече ладонь, я задержала её над огнём. На последних отголосках оргазма грохнуло с такой силой, что небо затрещало. Свет вырубился, и мы оказались в кромешной мгле.
— Сомнительная романтика, — задумчиво сказала я и сползла со стола.
Налив в ковш воду, Алекс зажёг газ и поставил его на плиту. Я вышла за рюкзаком. Сабина дала мне с собой еды, хотя сейчас было понятно, что этого она могла бы и не делать. Когда я вернулась, Алекс стоял, оперевшись задницей о раковину.
Деревянные половицы под ногами жалобно заскрипели, выдавая мои шаги.
— И что мы будем с этим делать? – подала ему обручальное кольцо.
— Разве с этим нужно что-то делать? – не взяв его, он потянул меня за широкий ворот. – Утром нам придётся вернуться, Стэлла.
Подозревая это, я промолчала. Вода в ковше начала шуметь. Алекс подтянул меня ближе и перехватил за талию. Погладил по виску, по щеке с особенной чувственностью. Не нежность, не страсть.
— Доверься мне, Волчонок, — попросил он. Бархатный голос тронул невидимые струны души, живой водой окропил сердце.
— И что это подразумевает? – не сумела удержать язвительность. – Что я должна молчать и подчиняться?
Он невесело хмыкнул самым уголком рта. Свечи отбрасывали зловещие тени, делали черты лица Алекса по-дьявольски резкими. Можно было представить его отшельником, а этот дом – затерянным в глуши пристанищем, где я оказалась совершенно случайно.
