Хочу или нет – пора. Стэлла ждала меня, привалившись к капоту. Сложила руки на груди и невидящим взглядом смотрела на стену из стволов деревьев, меж которых скрывалась тропинка. Когда я подошёл, нехотя отвернулась. Хотела отворить дверцу, но я остановил.
— Это что за хрень, — выдернула руку, едва я достал из кармана верёвку. С подозрением прищурилась.
— Берта была плохой девочкой, — снова поймал. Шипя, она принялась вырываться. – Не стоит, детка, — прижал к машине. Перехватил оба запястья и, посмотрев в глаза, качнул головой.
– Не стоит. – Накинул петлю. – И не забывай: я приказываю, ты молчишь и подчиняешься.
Глава 16.2
— Не прекратишь, свяжу за спиной, — пригрозил, краем глаза заметив, что Стэлла зубами пытается ослабить узел на запястьях.
Она резанула меня гневным взглядом. Раз в десятый за последние десять минут процедила, что я тот ещё конченный сукин сын. Но верёвку в покое оставила. Будь на её месте любая другая девица из питомника, ехала бы в багажнике. Мне и Стэллу стоило туда засунуть. Не только, чтобы всё выглядело правдиво.
Чтобы себя не искушать, прежде всего.
Представив, что бы потом пришлось выслушать, скривил губы. Словами бы дело не кончилось. Если уж она этой ночью оставила на моей спине несколько глубоких царапин, после багажника… Хмыкнул ещё раз, повёл ноющим от её ногтей плечом. Заметив это, Стэлла покосилась на меня.
— Если тебе станет легче, мне всё это тоже поперёк горла, — взгляд ей в лицо, на связанные кисти. – Хотя… — ещё одна усмешка. Отбросить суть и причины, по которым пришлось скрутить её, так выглядит она чертовски сексуально.
Стэлла ничего не сказала. Ясно, нихрена не легче! Можно подумать, блядь, мне легче! Ещё и её сдвинутые коленки, рассыпавшиеся по моему свитеру фальшивые белокурые прядки! Ключицы, запах…
Переднее колесо налетело на кочку, внедорожник тряхнуло. Да мать его! Я нажал на тормоз, сдавил рулевое колесо и вобрал в лёгкие побольше воздуха. Не помогло.
— Ну что? – рыкнул, схватив жену за связанные руки. – Что ты молчишь? Давай, говори! Что я ещё о себе не знаю?!
Хрипел, сдавливая узкие кисти, тонкие, с вызывающе вишнёвыми ноготками пальцы.
Она смотрела на меня, плотно сжав губы. Смотрела и, чёрт её дери, молчала! Зарычав, я откинул спинку сиденья. Стэлла упала вместе с ней. Держа её связанные кисти, упёрся раскрытой ладонью в подголовник и навис над ней, покорившейся, но нихрена не покорённой.
— Когда всё закончится, мы поедем в Италию, — прохрипел, не имея понятия, как надышаться ею.
