Вздохнула и опустила голову, скрывая от меня лицо за белокурыми волосами.
Перед тем, как выволочь Стэллу из внедорожника, я в последний раз посмотрел ей в глаза.
— Давай, пошла, — сдёрнул с сиденья.
Она ковырнулась, слетела с подножки. Повисла у меня в руках. Её растрёпанные волосы свисали патлами, лосины на коленках были грязными. Чёрт подери! Я мог поклясться, что десятью минутами ранее на них не было ни пятнышка. Когда успела?! И не прикопаешься – вид, словно я за шкирку волок её по лесу.
— Актриса хренова, — сквозь зубы.
Не Берте – дерзкой девчонке, готовой мчаться к закатному солнцу наперегонки с ветром.
Толкнул её к дому. Вышедший навстречу охранник скривил губы. Осмотрел Стэллу с ног до головы, коротко глянул на меня.
— Загони машину, — приказал, сдавливая руку Стэллы. Она зашипела, дёрнула локтем. – Заткнись! – рванул её. – Только открой пасть. Сука.
— Она зыркнула исподлобья. В глазах пылал гнев. Могла бы прикончить меня здесь и сейчас, уверен, прикончила бы. В рожу бы так точно заехала.
Но промолчала. Молодец, девочка.
— Для меня что-нибудь есть? – спросил у продолжающего пялиться на нас охранника.
Тот мотнул головой. Я подтолкнул Стэллу к дому. Чувствовал, как напрягаются под пальцами её мышцы, её скрытую непокорность.
— Что застыли? – рявкнул на двух псов, отобранных Серафимом, чтобы стеречь неудачливых пташек. Каждый из них был мастером своего дела. Жаль, что дело они выбрали дерьмовое.
Один с пониманием хмыкнул, пройдясь по Стэлле голодным взглядом. Уголок рта второго тоже дёрнулся.
— Далеко не ушла, как я вижу, — он хмыкнул уже в открытую. – От Сильвера не уходят, детка.
— Я тебе не детка, — Стэлла всё-таки оскалилась.
— Молчать! – рыкнул я уже на неё и тряхнул, как куклу. Её голова мотнулась. Волосы хлестнули меня по запястью.
— Дай распоряжение на кухне, — вступать в разговор я не собирался. Добром бы это не кончилось. Размазал бы их ухмылки, но ещё не время. Потом. – Я голодный, как чёрт.
— Слышал? – бросил Вас второму охраннику. Тот кивнул и скрылся в недрах дома.
— Что ещё?
— Для тебя пришли бумаги от Серафима, — когда мы остались наедине, сообщил он. Ясно, не хотел говорить при посторонних. Даже при своих. Берта не в счёт.
— Что-то конкретное? Он пытался связаться со мной?
Вас отрицательно мотнул башкой. Выбери он другой путь, мог бы работать у меня в охране. При его данных и гибком складе ума, применение ему бы я нашёл. Но его устраивало то, что есть. Эфемерное ощущение собственной власти.
