В голове гудело, понять, что происходит, было мне не под силу.
— Так бы сразу, — когда я, дёрнув вниз застёжку ширинки, высвободила его член, Алекс погладил меня пальцами по затылку. – Видишь, как всё может быть просто.
— Что происходит? — беззвучно, одними губами.
Я ошиблась. Сейчас, стоя на коленях перед Алексом и глядя на него, способного на всё, я понимала, что именно таким он был всегда. В тот день, когда я впервые встретила его, он был именно тем, кем был сейчас – Сильвером. Безжалостным хозяином жизни с серебристой сталью в непроницаемом взгляде.
Смертоносным снежным барсом, жертва которого имеет право дышать, пока это ему не наскучит. Неужели я сама позволила себе обмануться? Сочинила сказку и поверила в неё, не желая видеть действительность?
— Кто ты? Ты…
Он крепче сжал пальцы у меня на шее. Это напомнило прошлое – одно движение, и мне придёт конец. Стоит ему захотеть, он лишит меня не только воздуха, но и жизни. Как любую из своих жертв.
Сглотнув, я высвободила его член. Обхватила пальцами, напряжённый и твёрдый.
Алекс с шумом втянул носом воздух. Поглаживал меня вдоль позвонков, только лаской это не было – предупреждением, а может быть, даже угрозой.
Взяв в руку, я провела по всей длине. Склонилась и взяла в рот самую головку. Облизала и выпустила. Несколько раз провела рукой вперёд-назад, задевая взбухшую вену.
За дверью слышались голоса. По примитивному грубый мужской смех, не позволяющий мне отрешиться от реальности ни на миг. Глухо заурчав, Алекс до конца спустил халат с моих плеч и сгрёб в горсть волосы.
Я хотела видеть его, хотела заглянуть в его лицо, но только сделала попытку отстраниться, он толкнул меня на себя.
— Надеюсь, тебя не надо учить? Вас сказал, ты у нас не девочка. Должна знать, что такое член и яйца.
— Сукин сын, — прошипела я сквозь зубы. Пальцами впилась в его бедро что было силы и дёрнулась назад. Всё-таки вскинула голову. Наткнулась на презрение, искривившее самый уголок его губ, на угрожающую серебристую сталь со всполохами гнева.
— Сейчас договоришься, — пальцы на шее стремительно сжались.
Я вскрикнула от внезапности и испуга. Алекс зловеще оскалился и, держа за шею, поднял меня с пола.
— Ещё одно слово, и ты пойдёшь по кругу, малышка, — процедил он. – Я разве не сказал тебе, что мне нравится, когда меня слушаются и молчат? Знаешь, почему я люблю молчание, Берта?
Меня трясло от страха. Когда-то очень давно я боялась Алекса, но совсем забыла, как это – чувствовать перед ним страх. Сейчас вспомнила.
