Влад очень ясно осознал тогда, что он может всех врачей запугать, или наоборот купить, может достать любые лекарства. Все, что угодно. Но никак, никак не может повлиять на то, как там в животе у девочки живет его ребенок. Его. Ребенок.
Это понимание вызвало испарину страха.
Влад усилил контроль, Серый теперь неотрывно находился при Лиде с приказом глаз не спускать с нее. Сообщать о малейшем изменении. А когда Серый брал выходной, то его меняли сразу двое парней.
Второй раз дикий, неконтролируемый страх Влад испытал, когда Лида, спускаясь с лестницы, прямо на его глазах оступилась и полетела вниз.
Сердце опять ухнуло в живот, но среагировал он мгновенно. Не думая. Как успел вылететь из машины, подбежать… И все равно упустил время. И, если бы не Серый, непонятно, как умудрившийся подсуетиться на секунду быстрее и подхватить Лиду…
И опять Влад ничего не контролировал!
И не дай бог, эта погань войдет в привычку!"
"По ночам, глядя на спящую девочку, поглаживая плоский животик, где совсем незаметно росла частичка его, Влад гнал от себя это, такое непривычное, но уже хорошо узнаваемое чувство страха.
Он знал, что поддаваться нельзя. Что надо жить тем, что есть и просчитывать вероятности. Стараться все предусмотреть и обезопасить максимально. И все равно прямо физически ощущал, как от ужаса седеют волосы, потому что были, оказывается вещи, нереально дорогие для него. Вещи, которые он не мог контролировать.
Когда Лида исчезла, среди белого дня, буквально растворившись в воздухе, Влад почувствовал вдобавок к уже привычно(сука, сука, сука!!!) ухнувшему вниз сердцу еще и слабость в ногах. Ощутимо дрогнули колени. Пришлось опереться на стол, ухватиться за столешницу.
Внешне совершенно спокойный, он отрывисто отдавал приказы, логичные, понятные, верные. И всеми силами давил в себе панику. Пытался сдержать себя. Не впасть в бешеный режим берсерка, не разъебать все вокруг.
Потому что не поможет. Не поможет! Сначала надо найти девчонку. А потом… Все потом.
На раздавшийся внезапно треск он практически не обратил внимания, и только побелевшие от ужаса взгляды парней, так бездарно проебавших Лиду в колледже, устремленные на его руки, заставили опустить глаза. С недоумением откинуть в сторону оторванный кусок дубовой столешницы.
И двинуться в их сторону.
