Добровольно проданная

Хорошо выглядишь, — кивает он мне и, хромая, идет к бару. — Вино, мартини?

— Я не знаю, выбери сам.

— Тогда вино, — его голос легкий, расслабленный, без нажима и давления, словно передо мной другой человек. — Разожжём камин? — спрашивает он меня, открывая бутылку вина, и я быстро киваю, не прекращая улыбаться. Меня захлестывает волной какого-то интимного счастья, которое я никогда раньше не испытывала.

ГЛАВА 25

София.

Пока я медленно пью вино, Константин разжигает камин. Мне нравится, что мыв доме одни, никакой охраны и прислуги.

Так чувствуешь себя уютнее. Мне нравится, что он сегодня другой — домашний, мягкий, словно сытый, спокойный хищник. Он ловко справляется с дровами, разжигая их, и комнату окутывает легкий древесный запах,

Константин поднимается, садится напротив меня в кресло и наливает нам еще вина.

— Ты сегодня какая-то другая, — говорит он и салютует мне бокалом вина.

— Какая?

— Хитрая, улыбаешься постоянно, щеки раскраснелись, — он ухмыляется, расслабленно откидываясь в кресле.

— Не хитрая, я просто рада, что мы отмечаем праздник, как положено.

А еще мы с мамой смотрели телевизор, там сейчас много интересного показывают, — выдаю я.

— Могу тебе и телевизор организовать.

— Нет, не нужно, без него лучше, как-то… — не могу подобрать слово.

— Ты хотела сказать интимнее? — заканчивает он за меня, и я киваю, потому что Адамади прав, — Ты довольна? Все, как ты хотела?

— Да, спасибо, — прячу улыбку, потому что действительно свечусь, как стоящая рядом елка,

— Ну, тогда давай выпьем за еще один ушедший год.

Киваю и тяну бокал, чтобы чокнуться. Константин почти не пьет, просто пригубляет и крутит бокал в руках.

— Вино такое вкусное, необычное.

— Я знал, что тебе понравится, Это больше женский напиток. Пьётся легко и очень хорошо расслабляет, — подмигивает он мне, — Наслаждайся, зайка. Ты сегодня очень красивая.

И я краснею еще больше,

— Может, поедим? Надеюсь, ты голодный, а то я целый день ничего не ела."

"— Ну, давай попробуем, выглядит вкусно, Я тоже голодный, только завтракал,

— Можно я тебе все положу? — спрашиваю, потому что мне очень хочется за ним поухаживать.

— Можно, — кивает он и наблюдает, как я беру тарелку и раскладываю салат и утку, Дальше мы едим, и Константину нравится, или, по крайней мере, я надеюсь, что он не льстит, когда хвалит мою еду. Адамади изредка подкидывает в камин поленья и возвращается ко мне, Мы говорим ни о чем: о непогоде за окном, о моей маме и о том, что она скоро приедет домой, о моей учебе.