Добрые предзнаменования

И это было здорово, только…

Он почувствовал, как Азирафель вскочил на ноги.

— Прошу прощения, — сказал ангел.

На него посмотрели все трое.

С минуту все молчали.

— Это Великий План, — категорически заявил Метатрон. — Ты прекрасно знаешь. И да будет мир, который через шесть тысяч лет завершится…

— Да, да, конечно, именно этот Великий План, — подтвердил Азирафель. Говорил он вежливо и с большим уважением, но при этом таким тоном, словно он — избиратель на встрече с кандидатом, задавший нежелательный вопрос и не намеренный уходить, пока не получит ответа.

— Это не имеет значения! — отрезал Метатрон. — Понятно же, что это одно и то же!

— То есть на все сто процентов вы не уверены? — спросил Азирафель.

— Но Великий План может быть всего лишь крошечной частью большой общей непостижимости, — встрял Кроули. — Нельзя с уверенностью сказать, что сейчас происходит не то, что должно — с непостижимой точки зрения.

— Так зззззаписано! — взревел Вельзевул.

— Но ведь в другом месте может быть записано по-другому, — заметил Кроули. — Там, где вы прочесть не могли.

— Заглавными буквами, — вставил Азирафель.

— И подчеркнуто, — добавил Кроули.

— Два раза! — закончил Азирафель.

— Может быть, это испытание не только для мира, — предположил Кроули. — Может, это испытание и для вас тоже, а?

— Господь не играет в игры со своими верными слугами, — заявил Метатрон, но в голосе его промелькнуло беспокойство.

— Оп-па! — всплеснул руками Кроули. — Вы что, вчера на свет появились?

И все невольно посмотрели на Адама. Казалось, он о чем-то глубоко задумался.

— Не пойму, с чего это важнее, чего там написано, раз мы говорим про людей. И вообще, то, что написано, всегда можно просто вычеркнуть.

Порыв ветра пронесся над аэродромом. Над головами небесное воинство пошло рябью, словно мираж.

Наступила такая тишина, которая могла быть только за день до Творения.

Адам, улыбаясь, стоял перед двумя Сущностями, фигурка на грани между Раем и Адом.

Кроули схватил Азирафеля за руку.

— Я думаю, — сказал Метатрон, — мне придется обратиться за новыми инструкциями.

Раздался громоподобный взрыв. Шэдуэлл, который уже несколько минут, трясясь от ужаса и возбуждения, возился с запалом мушкета, наконец взял себя в руки настолько, что смог нажать на курок.

Картечь пронеслась там, где только что стоял Вельзевул. Шэдуэлл никогда не узнает, как ему повезло, что он промахнулся.