Дочь палача

Лихорадка не отступила, она, наоборот, становилась все сильней и сильней. Клара горела, словно в печи. Отвар, которым София ее напоила, помог лишь на время.

Вот уже три ночи и четвертый день рыжая несла свое дежурство. Она лишь временами выходила, чтобы набрать ягод и трав или раздобыть на одном из ближайших подворий что-нибудь съестное. Вчера она поймала курицу, забила ее и ночью сварила суп для Клары, но испугалась, что огонь могут заметить, и вскоре забралась обратно. Предчувствие не обмануло ее. Ночью она услышала шаги; они прошумели совсем рядом с укрытием, а потом снова затихли.

Один раз София сходила на пристани и попросила мальчишку передать советнику Шреефоглю, что с его дочерью все хорошо. Сначала она сочла это хорошей идеей. Но когда в лесу объявился этот юный лекарь, прокляла себя за оплошность. Тем более когда, словно из ниоткуда, появился вдруг сам дьявол. София молниеносно бросилась в заросшую кустами канаву, и дьявол, погнавшись за лекарем, пробежал мимо нее. С тех пор она не знала, убит ли врач или ему удалось сбежать.

Не в первый раз у Софии возникла мысль, не отправиться ли ей в город и все рассказать. Может быть, лекарю, если тот еще жив, или палачу. Оба, кажется, на их стороне. Она могла бы все рассказать, и Клара спаслась бы. Быть может, знахарку просто привяжут к позорному столбу или их приемные родители заплатят штраф за то, что их дети влезли в дела, которые их не касались. Скорее всего, не избежать хорошей взбучки, иначе никак.

Но она стала старшей над остальными детьми благодаря своему чутью, которое уже выделяло ее среди остальных. И сейчас оно ясно давало понять, что им не поверят. Что дело это зашло слишком далеко, и назад возврата не было.

Рядом с ней Клара снова закричала во сне. София прикусила губу. По испачканному грязью лицу потекли слезы. Другого выхода она придумать не могла.

Внезапно издалека послышался шум. До укрытия доносились крики и смех.

Повсюду между деревьями мелькали силуэты. Сгущались вечерние сумерки, так что она не сразу разглядела людей. Позже к крикам людей присоединился собачий лай. София осторожно забралась еще чуть выше. Теперь она узнала мужчин, это были крестьяне из Альтенштадта. Среди них шел и Франц Штрассер, приемный отец Йоханнеса. Он вел на поводке огромного пса, который рвался в сторону укрытия.