Дочь палача

Тени отступили. Она погрузилась в безмятежный сон.

София сидела рядом и беззвучно плакала. Она чуть не убила собственную подругу. Она ведьма, люди правы. Бог накажет ее за то, что она сотворила.

Пока пытали Штехлин, Симон Фронвизер сидел в доме палача и варил кофе. Он всегда носил с собой пригоршню чужеземных зерен в мешочке на поясе. Вот он размельчил их в ступке палача и поставил котелок с водой на очаг. Когда вода закипела, он взял оловянную ложку, насыпал немного черного порошка в котелок и размешал. По дому сразу же распространился бодрящий аромат.

Симон склонился над котелком и потянул носом. Запах всегда освежал его и прояснял мысли. Наконец он налил напиток в чашку и, дожидаясь, пока осядет порошок, стал обдумывать прошедшие часы.

После недолгого пребывания в Альтенштадте Симон прошел с Куизлем до его дома, но палач не стал пояснять, на что намекал перед самым уходом от трактира Штрассера. И на многочисленные расспросы он лишь ответил, что ночью Симону следует быть наготове, и тогда они совсем близко подберутся к разгадке.

При этом палач, обычно угрюмый, усмехался. Симон понял, что впервые за эти дни Куизль был полностью доволен собой.

Однако счастье их оказалось недолгим. Когда они добрались до дома у реки, перед дверью дожидались два стражника, чтобы сообщить Куизлю: Штехлин снова можно допрашивать.

Лицо у палача мгновенно осунулось.

— Уже? — пробормотал он, прошел в дом и через некоторое время вышел с необходимыми инструментами. Потом отвел Симона в сторону и прошептал на ухо: — Теперь остается только надеяться, что Штехлин будет терпеть.

В любом случае ночью до двенадцати оставайся у меня.

Потом он зашагал за стражниками в город, закинув на спину мешок, забитый тисками, веревками и серными спичками, которые загоняли под ногти и поджигали. Палач ступал очень медленно, однако вскоре исчез за Речными воротами.

Симон все еще стоял в растерянности и смотрел на ворота, когда Анна Мария позвала его в дом. Она налила ему кружку вина, потрепала по голове и отправилась с маленькими близнецами на рынок купить хлеба.

Жизнь все же шла своим чередом, пусть и убиты трое ребят, и, возможно, невинная женщина прямо сейчас переносила нестерпимые муки.

Симон взял горячий напиток и вернулся в соседнюю комнатку палача, где принялся без разбора листать книги. Но сосредоточиться никак не получалось, буквы все время расплывались перед глазами. Когда он услышал за спиной скрип двери, то обернулся чуть ли не с благодарностью.