Дочь палача

Должно быть, инициалы Фердинанда Шреефогля! Он побывал здесь двенадцатого октября 1646 года и, вероятно, позаботился о том, чтобы потомки об этом узнали.

Куизль стал быстро припоминать. В 1646 году шведы захватили Шонгау. Чтобы город не спалили, горожанам пришлось заплатить немалый выкуп. Тем не менее все предместья Шонгау — Альтенштадт, Нидерхофен, Зойен и Хоэнфурх — стали жертвами грабежей и пожаров. Якоб задумался. Насколько он помнил, Шонгау перешел к шведам в ноябре 1646 года. А значит, если Фердинанд Шреефогль побывал здесь в октябре того же года, то лишь с единственной целью.

Он спрятал в лабиринте свое состояние.

Мысли вихрем проносились в голове. Возможно, старик всегда знал об этих катакомбах, о семейной тайне, которую он в конце концов унес в могилу. Когда нагрянули шведы, он вспомнил о ней и закопал здесь часть своих денег. Якоб Шреефогль рассказывал Симону, что в завещании деньги почти не упоминались. Теперь Куизль понял, почему. Старик все время держал клад здесь, вероятно, ожидая грядущих тяжелых времен! А когда поссорился с сыном, решил передать участок церкви.

Хотя и не сказал при этом про клад — только намекнул. Как там Шреефогль сказал священнику? Участок доставит им еще немало радости…

Кто знает, может, он еще собирался рассказать об этом святому отцу, но умер совершенно неожиданно. Однако возможно также, что эту тайну он решил унести в могилу. Фердинанд Шреефогль, в конце концов, славился своим взбалмошным характером. Однако кто-то прознал об этой тайне, и этот кто-то приложил все усилия, чтобы отыскать клад.

Строительство больницы перечеркнуло неизвестному все его планы. И тогда он нанял солдат, чтобы они громили стройку, а он и дальше мог разыскивать сокровища незамеченным.

Неизвестный не остановился даже перед тремя убийствами. Убийствами детей…

Якоб задумался. Должно быть, дети что-то подглядели, что могло выдать этого человека. Или они знали о кладе, и он решил вызнать у них эту тайну?

Палач осветил фонарем глинистый пол.

Повсюду валялся мусор, в углу стояла ржавая лопата. Куизль разгреб мусор руками, ничего под ним не увидел, схватил лопатку и начал копать. В какой-то миг ему послышался вдали слабый шум, словно тихий крик. Он приостановился. Ничего больше не услышав, стал копать дальше. В келье слышались лишь стук лопатки и его тяжелое дыхание. Он копал и копал, пока не дошел до твердого камня. Ничего, никакого клада. Ни обломков, ни пустого ящичка, вообще ничего.