Дочь палача

В это мгновение, словно огромная летучая мышь, что-то обрушилось на него из дыры. Куизль инстинктивно прянул в сторону и больно врезался плечом в глиняную стену. Но все же ему удалось удержать фонарь. Палач быстро нащупал дубинку на поясе. В тот же миг он увидел человека, который ловко перекатился по полу и сразу встал. На нем был ярко-красный камзол. Шляпа с петушиным пером слетела во время прыжка. Правая рука отсвечивала белым, в ней был закреплен факел. Левая сжимала рукоять сабли.

— Хороший прыжок, палач.

Он указал на дубинку в руке Куизля. Якоб в это время расставил ноги и покачивал могучее тело из стороны в сторону, дожидаясь нападения. Дубинка в его ручище и вправду выглядела игрушечной.

— Для тебя в самый раз, — сказал он. — Когда я разделаюсь с тобой, тебя мать родная не узнает. Если она у тебя есть.

Продолжая улыбаться, про себя Куизль проклинал все на свете. Ну и тупица же! Он сам привел наемника к детям! Ведь ясно же было, что дьявол проследит за ними.

Краем глаза он пытался разглядеть туннель позади себя. Дьявол прав. Одна только дистанция сводила на нет все его шансы против вооруженного саблей. Тем более что дьявол был умелым бойцом. Даже по узорам, которые он выписывал клинком, Куизль заключил, что перед ним по меньшей мере равный противник. Хромота, казалось, нисколько не стесняла солдата. Может, в дальней дороге это и мешало. Но в любом случае человек перед ним не испытывал никаких неудобств.

Куизль перебирал в голове возможности, которые у него оставались. Об отступлении нечего было и думать. Дьявол изрубит его в куски, не успеет он даже нырнуть в проход, ведущий к колодцу. Оставалось лишь надеяться, что Симон вовремя заслышит драку и подоспеет на помощь. А пока нужно тянуть время.

— Давай же, или ты только против женщин и детей такой смелый? — громко выкрикнул Куизль, рассчитывая, что Симон сможет услышать. При этом он еще раз глянул в сторону прохода.

Дьявол сочувственно скривил губы.

— О, ты рассчитываешь на помощь? — спросил он. — Поверь, эти ходы настолько глубокие и так ветвятся, что крик твой упрется в ближайшую стену. Я знаю такие дыры. В войну несколько раз выкуривал из таких крестьян. Когда они вылезали полудохлые, рубить их было проще простого. А что касается лекаря… — Он указал на узкий выход. — Пускай приходит. Только он высунется, я ему голову как курице отрублю.