Дочь палача

Он приблизился к ней и прошептал на ухо:

Она чуть не закричала от страха, однако ей удалось и дальше разыгрывать обморок. Может, так ей удастся сбежать?

Ее надежды развеялись, когда дьявол связал ее и заткнул рот, а потом еще и глаза завязал. Вероятно, он ни в коем случае не желал, чтобы она вдруг очнулась и увидела, куда ее несут. Какое-то время он тащил ее на плечах через лес. Она чувствовала запах хвои и слышала, как кричал сыч. Сколько сейчас времени? По прохладному воздуху и крикам сыча она заключила, что сейчас ночь.

Разве, когда ее пленили, не светило утреннее солнце? Она целый день пробыла без сознания?

Или, может, еще дольше?

Магдалену охватила тревога. Она попыталась успокоиться и не дрожать. Нельзя, чтобы человек, который нес ее, заметил, что она очнулась.

Наконец девушку грубо бросили наземь. Через некоторое время послышались голоса, приблизились другие люди.

— Вот девчонка, — сказал дьявол. — Отнесите ее в условленное место и ждите меня.

Кто-то коснулся прутиком или чем-то похожим платья Магдалены, приподнял подол.

Девушка не шевельнулась.

— Ммм, аппетитно выглядит эта твоя девчонка, — раздался голос прямо над ней. — Значит, дочурка палача? И подружка того тощего докторишки… Ха, да ей в радость будет попробовать настоящих мужчин!

— Оставьте ее в покое, понятно? — прогремел дьявол. — Она моя. Я взял ее, чтобы отомстить палачу.

— Палач прикончил Андрэ, — прозвучал еще один низкий голос. — Я знал его пять лет, отличный друг… Я тоже хочу с ней поразвлечься.

— Точно, — снова заговорил второй.

 — Ты ее все равно зарежешь. Так почему нам перед этим нельзя чуть повеселиться? Мы имеем такое же право отыграться на палачихе!

В голосе дьявола прозвучала угроза:

— Оставьте ее, я сказал. Когда я вернусь, то каждый получит свое, обещаю. А пока пальцем ее не трогать! Она может еще кое-что знать, и я хочу это выяснить. Встретимся в условленном месте, самое позднее на рассвете. А теперь валите!

Шаги зашаркали по земле и постепенно затихли. Дьявол ушел.

— Пес паршивый, — пробормотал один из солдат.

 — Не пойму, почему я вечно слушаюсь его.

— Потому что ты боишься, вот почему! — ответил второй. — Боишься, что он изуродует тебя так же, как Зеппа Штеттхофера или Мартина Ландсбергера. Господи, помилуй их грешные души… Все мы боимся!

— Ну уж, боимся, — отозвался первый. — Вот что я скажу, Ганс. Берем девчонку и сваливаем. И пусть Брауншвайгер один ищет этот чертов клад!

— А если он его все-таки найдет, что тогда, а? Подождем до еще рассвета.