Дочь палача

Кроме того, они наверняка вооружены и очень проворны. Как она от них убежит?

Когда с веревками было покончено, голоса внезапно умолкли. Послышались шаги. Она снова сделала вид, что без сознания. Кто-то остановился возле нее, и в лицо ей полилась холодная вода. Магдалена фыркнула и стала глотать воздух.

— Я выиграл тебя, девчонка. В кости… — раздался над ней низкий голос, и кто-то пнул ее в бок. — Давай, просыпайся и развлеки нас немного. Если нам понравится, может, мы и отпустим тебя, пока не пришел Брауншвайгер.

Ну, сначала, конечно, придется порадовать и Кристофа…

— Давай, Ганс, — прозвучал в отдалении второй голос, тяжело и неразборчиво. — Скоро уже день. Этот подонок может явиться в любую минуту. Навешаем ему и свалим отсюда!

— Вот именно, девка, — сказал Ганс, который тем временем склонился над ней и шептал в самое ухо; от него несло дымом и спиртом. Магдалена поняла, что он сильно пьян. — Сегодня у тебя счастливый день. Мы накостыляем Брауншвайгеру, этому упырю, и тогда он не изрубит тебя в куски.

А мы уйдем с кладом. Но перед этим мы хорошенько тебе отплатим. Не то что твой костлявый доктор, который тебя лишь слюнявит…

Он запустил руку ей под юбку.

В то же мгновение Магдалена справилась с последним узлом. Не задумываясь, она рванула вверх правое колено и врезала солдату между ног. Тот с приглушенным воплем рухнул на землю.

Дочь палача сорвала кляп и повязку. Приближался рассвет. Сумерки пока не рассеялись, и солдат, скорчившийся на земле, казался ей в редком тумане серым комком.

Магдалена потерла глаза. Она так долго проносила повязку, что глаза очень медленно привыкали к тусклому свету. Наконец девушка огляделась, как затравленное животное.

Над ней возвышалась виселица. Останки Георга Бранднера болтались из стороны в сторону. Примерно в двадцати шагах от нее в кустах горел небольшой костер. Оттуда поднялся человек и торопливо двинулся к ним. Солдата шатало, но приближался он с угрожающей быстротой.

— Погоди, Ганс, я придержу стерву…

Магдалена хотела уже пуститься наутек, но ее ударили в затылок.

Мужчина возле нее, должно быть, выпрямился и врезал ей веткой или чем-то еще. Боль пронзила голову и стрелой пронеслась ко лбу. На какое-то мгновение Магдалене показалось, что она ослепла. Затем зрение вернулось, она качнулась вперед, упала и почувствовала вдруг, что покатилась вниз по склону. В волосах запутались ветки и колючки, в рот забилась грязь и трава. Потом она поднялась на ноги и заковыляла к подлеску.