Дочь палача

Дьявол чуть до нее не добрался.

Она снова начала плакать. Симон попытался представить, как эта двенадцатилетняя девочка проводила здесь все эти дни. Но не смог. Он беспомощно погладил ее по щеке.

— Скоро это закончится. Мы выберемся отсюда, и потом все прояснится. Нужно только…

Он не договорил. В носу защипало от чуть уловимого едкого запаха, и Симон умолк.

Пахло дымом. И запах становился сильнее.

Затем где-то над ними послышался голос, надрывный и хриплый:

— Ты слышишь меня палач? Я вот пока не помер! А ты? Я тут наверху неплохой костерок развел.

Масло из твоей лампы и несколько сырых досок дают знатный дым, не находишь? — Он делано покашлял. — Теперь мне надо только подождать, пока вы не вылезете из норы, словно крысы. Вы, конечно, можете и там задохнуться. Что вам больше по душе?

Куизль тем временем подошел к ним в проход. Грудь его была замотана в грязные куски ткани от плаща. Симон больше не заметил крови. Палач прижал палец к губам.

— Знаешь что, палачишка? — снова раздался голос, но уже ближе.

 — Я тут подумал… Я все-таки сейчас спущусь к вам. Дым все равно никуда не денется…

— Поторапливайтесь, — прошипел Куизль. — Я встречу его. Симон, понесешь Клару. Если проход не удастся расчистить быстро или там тупик, идите ко мне.

— А дьявол?.. — начал Симон.

Палач уже забирался в дыру, ведущую из пещеры.

— Его я отправлю в ад. Теперь уже насовсем.

Затем он скрылся в туннеле.

Магдалена лежала на земле и не могла пошевелиться. Глаза ей так и не развязали, а кляп во рту едва позволял дышать.

Едва уловимый запах разложения щекотал ноздри. Что-то монотонно поскрипывало. Она поняла, что это цепь, на которой болтался висельник. Отец всегда следил за тем, чтобы цепи были хорошо смазаны. Но за месяцы под ветрами, снегами и дождями даже хорошо смазанная цепь когда-нибудь заржавеет.

Георг Бранднер, останки которого теперь служили кормом воронью, был вожаком одной из многих разбойничьих шаек. Солдаты ландграфа схватили его банду в конце января.

Грабители вместе с женами и детьми укрылись в пещере в Аммертале. После трехдневной осады они наконец сдались, договорившись с солдатами, что их семьям позволят уйти, если они сложат оружие и предстанут перед судом. Молодым разбойникам, совсем еще детям, отсекли правые руки и изгнали. Четверых главных преступников повесили на висельном холме. Народу присутствовало немного. Было слишком холодно, снег лежал по колено, так что казнь прошла вполне благопристойно.