Дочь палача

— Я судебный врач при допросе Штехлин, — выпалил Симон. — Потому хочу иметь о ней общее представление, чтобы знать, что за дьявольские силы в ней кроются. Итак, София что-нибудь говорила о Штехлин?

Андреас пожал плечами.

— Как-то она говорила, что хочет стать знахаркой. И когда у меня жена заболела, быстренько достала нужное снадобье. Верно уж, Штехлин ей дала.

Данглер помедлил с ответом. Потом, видимо, что-то вспомнил и ухмыльнулся.

— Однажды я увидел, как она на заднем дворе чертила на песке какой-то знак.

Когда я ее там застал, она его быстренько стерла.

Ткач ненадолго задумался, затем вынул изо рта свою щепку и, склонившись, что-то нарисовал в пыли.

— Примерно такой вот он был, — сказал он наконец.

Симон попытался разглядеть что-нибудь знакомое в нечетких линиях. Рисунок изображал треугольник с завитком в нижней части. Он что-то ему напоминал, но каждый раз, когда казалось, что догадка близка, воспоминание ускользало. Симон еще раз взглянул на знак в пыли. Потом стер его ногой и пошел вниз в сторону реки.

На сегодня у него было еще одно дело.

— Эй! — закричал Данглер ему вслед. — Что он означает? Она, что, ведьма?

Симон ускорил шаг. Вскоре крик ткача потонул в утренней суете города. Вдалеке звенел молот кузнеца, дети гнали перед собой стаи галдящих гусей.

Уже через несколько минут лекарь добрался до главных ворот, совсем рядом с княжеской резиденцией. Дома здесь стояли подобротнее, построенные полностью из камня. Кроме того, помоев на улице было меньше. В квартале у главных ворот жили уважаемые ремесленники и плотогоны.

Кому удалось чего-то добиться в жизни, те переезжали сюда, подальше от реки и зловонных поселений кожевников, и восточнее от квартала мясников и его красильщиков и ящичников. Симон коротко поприветствовал караульного у ворот и двинулся по дороге к Альтенштадту, который находился всего в одной миле от Шонгау.

Хотя стоял апрель, и утреннее солнце светило пока очень робко, Симон жмурил глаза. Голова болела, в горле пересохло. Похмелье после вчерашней попойки со Шреефоглем вновь напомнило о себе.

На обочине дороги он склонился у ручья, чтобы напиться. Мимо прокатила повозка, груженная бочками, и Симон ловко запрыгнул в нее и спрятался среди связанных бочек. Так, даже не замеченный кучером, он сократил время пути до Альтенштадта.

Симон направлялся к трактиру Штрассера, который располагался в центре поселка. Вчера вечером, прежде чем Симон отправился к Шреефоглю, палач назвал ему пять имен.