Дочь седых белогорий

Как так пройти в глухой тайге мимо человеческого жилья? Встретиться с людьми, поговорить, рассказать о себе, выслушать другого, поделиться опытом – святое дело! Широкая душа кочевника всегда требует общения. Об этом говорит закон тайги. Об этом всегда говорили его предки! Почему Дмитрий не хочет видеть людей?

Но, с другой стороны, был прав. Они торопились уйти от опасности. А если сейчас встретиться с людьми, то можно навести беду на чужое стойбище. А этого делать нельзя. Закон тайги противоречит этому. «Погибай сам, но выручай других», – так всегда говорили предки, и они были правы.

Так, может быть, русский прав?

Да и последний довод – спирт – самый веский. Только от одного представления об алкоголе у Загбоя закружилась голова, потеплело на сердце. Огненная вода! Как сладко бывает от неё на душе! Какое тепло разливается по телу! Как весело говорит язык и смешно заплетаются ноги! Ему всегда приходится сожалеть о том, что живительная жидкость так быстро кончается. Но почему Дмитрий молчал и ничего не говорил про спирт раньше? И вспомнил только сейчас?

Ещё какое-то время Загбой колебался, куда направить своего оленя.

Он нервно крутил головой, ему очень хотелось встретить новых людей. Но и не послушаться разумного голоса он не мог.

– Карашо, – наконец-то проговорил охотник. – Етем тальше. Ченка, води аргиш за мной, мимо самострела. Не путем мешать охотничьей утаче тругих. Пусть повезёт тому, кто настроил эту ловушку.

С этими словами эвенк круто развернул учага, отъехал в сторону и пропустил идущий караван.

Девушка проехала мимо, направила оленя на тропу, продолжила шествие в нужном направлении. Загбой занял свое место в хвосте аргиша.

Ближе к вечеру караван спустился в широкий лог. Дорогу преградила неширокая, но полноводная река. Вздыбившиеся волны, напитанные таявшим снегом угрюмых гор и проливным дождём, несли на своем горбу подмытые деревья, комковатые кустарники, коряги, палки и всяческий мусор. Стремительное течение угрожающе шипело, ревело предупреждающей разноголосицей.

О переправе на противоположный берег не было и речи. Бушующий поток грозил смертью.

Ченка остановилась у самой воды, нерешительно посмотрела на отца в ожидании его дальнейшей команды. Загбой подъехал, серьёзно посмотрел на очередную преграду, недовольно покачал головой:

– Ча! Секотня тальше не хоти. Ночевать бутем тут. Доська, развоти гилиун!

Девушка спешилась, привязала своего учага за кусты тальника, помогла отцу спуститься на землю.