Дочь седых белогорий

Но тонкий голос не смог пересилить рёв беснующейся пучины. Не слышит и не видит Дмитрий, как на него сверху летит разогнавшийся тумэлэн. Всё его внимание сосредоточено на мелькающих зарослях берега, к которому он отчаянно старается доплыть. У него уже нет верного помощника, кто мог бы его поддержать в эту критическую минуту. Захлебнулись олени, погрузились в грязную воду и теперь, ударяясь телами о камни и дно, выбрасывают на поверхность широкие копыта, рога и вислоухие головы с широко открытыми глазами, в которых застыл страх смерти.

Но не добраться самому Дмитрию до желанной тверди. Намокшие одежда и обувь свинцом тянут ко дну. Ноги свело колючей судорогой. Он захлёбывается водой, не может дышать. Холод, лёд бушующего потока заморозил сжавшееся тело, сковал движения. Но купец не сдается, продолжает грести тяжёлыми руками.

А Ченка уже рядом, в нескольких метрах. Крикнула, предупредила Дмитрия о своей близости. Он повернул голову, слепо посмотрел на свою спасительницу и, даже не удивившись, отрешённо протянул ей свои руки навстречу.

Девушка схватила их цепкими ладонями, потянула на хлипкие брёвна. Но слишком мало сил для такого грузного, намокшего, обессиленного тела. Все старания вытащить человека на плот безуспешны… Он не может вылезти из воды на тумэлэн. А впереди, за недалёким поворотом ревёт и грохочет очередная шивера. Волны бьются о камни, взметая фонтаны брызг. Стремительная вода многотонной массой врезается в каменный, беснующийся поток. В чрево неизбежного ада хрупкой щепкой летит ненадёжная опора обречённых людей.

Ченка тонко закричала. Слёзы безысходности брызнули из глаз. Дмитрий, как будто очнулся, посмотрел вперёд, потом в глаза своей спасительнице. Поведение девушки разбудило в русском уснувшую силу. Собрав всю свою волю в клубок спасительного импульса, он рванулся из воды и с помощью девушки наконец-то перевалился на бревна.

Ченка выдернула Дмитрия на плот, потеряла равновесие, упала на спину, ударилась головой. Не обращая внимания на боль, вскочила на ноги, схватила шест.

Тридцать метров, двадцать, десять. Всё ближе и ближе спасительные заросли тальника и ольшаника. А впереди вот они, рядом, первые, насторожившиеся в ожидании камни-лизуны грохочущего порога. Отвернуть от них нет сил.