Дочь седых белогорий

Он так ковори. Тима прал Ченку в жёны. Ченка ротила ему доська. Притет Тима, и мы будем жить карашо – тайга ходить, сополь, белка бить, рыба ловить. Все путет карашо, отнако…

После этих слов, как будто уже упиваясь стихией собственных мечтаний, молодая мать схватила на руки Ул ю и, ласково улыбаясь ей, что-то запела на своём эвенкийском языке.

Егор грустно усмехнулся и тихо, едва слышно заговорил сам с собой:

– Эх, дочка. Какая же ты наивная. Дай-то Бог, чтобы у тебя было всё так хорошо, как ты хочешь.

Ченка говорит своё слово

Ченке снится сон.

Она промышляет на белках зверя. Вот она подкрадывается из-за рододендронового ерника к пасущимся сокжоям. До оленей осталось немного, около пятидесяти метров, можно стрелять. Охотница тщательно выцеливает крупного рогача, наводит мушку на лопатку зверя и уже пытается нажать на спусковой крючок. Но вдруг, как на беду, откуда-то из-за каменистой гривки выскакивают волки и бросаются к оленям. Сокжои в испуге мечутся по белогорью, бегут мимо Ченки и, окружив её, начинают прыгать неподалеку. Земля дрожит, глухой гул заполоняет пространство, девушке становится страшно. Ченка вскакивает из укрытия на ноги и смело двигается на волков. Оскалившиеся хищники бегут прямо на нее. До них осталось несколько десятков метров и, кажется, что смерти не избежать. Охотница в страхе закрывает глаза, тонко, пронзительно кричит. Но следующее представление приносит новые ощущения. Ченка в горах, под гольцом. На нее обрушивается скалистый выступ и летит в ее сторону. Валун собирает за собой более мелкие камни, и вот уже черная лавина осыпи с грохотом плывёт за девушкой. Убегая от беды, Ченка мечется в густом курослепе обречённым зайцем, не может найти выход из западни…

Очнувшись от страшного сна, Ченка всё ещё находится в каком-то оцепенении, в сковывающем забытьи. Не в силах вернуться к реальности она всё же чувствует, что что-то происходит: как-то странно подрагивают угольки в очаге, а в чело дымохода слышится непонятный, глухой рокот.

Во сне заплакала Уля. Наконец-то, полностью проснувшись на призыв дочери, Ченка протянула руки к зыбке, прижала дочку к груди. Ткнувшись в набухший сосок матери, Ул я тут же успокоилась и быстро зачмокала беззубым ротиком. Ласково обняв правой рукой любимое существо, молодая мать склонила голову и дотронулась губами до пушистого темечка. Почувствовав знакомое прикосновение, девочка довольно вздохнула и стала сосать молоко с еще большим старанием.