Дочь седых белогорий

С благодарностью, воздавая почести добрым духам, не переставала шептать молитвы, тут же целовала в мокрое от слёз личико Ули, плакала сама и медленно качалась всем телом из стороны в сторону. Потом, как будто очнувшись, торопливо пошла вдоль протоки, вышла на берег Большого, третьего, озера, увидела наполовину затопленную лодку. Присела на траву и со страхом в глазах стала наблюдать, как юркая долблёнка быстро погружается в воду. Вот уж затоплена половина, вот остались кромки бортов. И тут из глубины озера вырвалось чёрное бревно.

Взлетело над водой, перевалилось через край борта и, взметнув хвостом фонтаны брызг, задавило обречённую долблёнку своим телом. Резкий прощальный удар могучего хвоста – и всё стихло.

Размеренно, спокойно разошлись круги на воде. Отражая небо и деревья, озеро заиграло зелёными бликами. Где-то справа, у берега, беспокойно засвистел куличок-стригунок. Громко хлопая сильными крыльями, набирая высоту, с зеркальной поверхности сорвались, полетели два белоснежных лебедя.

Загбой добыл марала.

Высоко в горах, на подгольцовых альпийских лугах выждал, подкараулил и ранним утром с одного выстрела завалил ретивого, быстроногого, осторожного пантача. Недаром были потрачены двое долгих суток, проведённых охотником в засаде на естественном, природном солонце. Не зря следопыт мёрз прохладными ночами, «дубел» от однообразного положения тела, пытаясь заглушить голод и жажду, жевал кору жимолости и мочил рот, собирая прохладные дождевые капли кожаной поткой. Добыча стоила того. Осторожный бык пятилеток заполнил четыре оленьих турсука и подарил старательному эвенку свои великолепные, налитые кровью моховые рога.

Всё это было утром. А сейчас, в предвечернее время, Ченка резала, солила, готовила к копчению красные куски мяса. Вырубив несколько палок, она нанизывала на них длинные, тонкие ленты маралятины, развешивала на рогульки с таким расчётом, чтобы обносило едким, кисловато-горьким дымом талины. Наконец-то в её руки попалась печень зверя. Предчувствуя лакомство, девушка нарезала мягкие кусочки и как дань уважения старшему в первую очередь подала отцу.

Загбой степенно взял угощение, не спеша стал есть сырые кубики. Недолго пожевав, удовлетворенно качнул головой – вкусно!

Ченка улыбнулась, ловко отхватила ножом тоненький ломтик, нанизала на прутик тоненькой ленточкой и поднесла к губам Ули. Кроха раскрыла ротик, на какое-то время, почувствовав новый, незнакомый вкус, замерла, готовая вот-вот расплакаться.