Дочь седых белогорий

А где-то впереди, за небольшим поворотом, уже дышало третье озеро. И не было надежды на спасение. С ужасом в глазах Ченка представила, что их ожидает. Её и дочку не похоронят на лабазе, как этого требует обычай. Их души не соединятся с душами предков. Тела разорвёт на куски и сожрёт ненасытное существо.

От этой мысли девушке стало не по себе. Склонив голову к дочке, она осторожно прикоснулась губами к крохотным очертаниям лица, с трепетной нежностью стала целовать губы, нос, щеки, глаза. От нахлынувших чувств на глазах выступила роса слезинок.

Ченка думала о том, как мало, очень мало пожила её кровиночка на этом свете, не насладилась всеми красками, запахами, ощущениями окружающего мира, которые дарит человеку природа. Она не узнает детства, молодости, не выйдет замуж, не родит детей, её ноги не будут топтать эту землю. И молодая мать винила себя. Если бы она не привязала к носу лодки сеть, а отпустила рыбу, всё было бы по-другому. Но что делать, когда уже всё произошло и ничего не изменить? Нет! Ей ещё рано хоронить себя и дочку. Она будет бороться за две жизни до последнего, чего бы ей этого ни стоило. Так было всегда. Так говорил ей отец. Об этом подсказывал голос предков: «Не зови смерть, пока ты жив!»

Откинув со своей души путы минутной слабости, Ченка приподняла голову, осмотрелась, что можно сделать, чтобы оказаться на свободе. Эта мысль не покидала её всё время. Но ей что-то всегда мешало: резкие рывки первой рыбы либо удары второй. В эти минуты, когда лодка плыла по протоке, ситуация изменилась.

Обе рыбы старались как можно быстрее уйти в глубину третьего озера, торопились и плыли ровно, без каких-либо рывков, ударов и волнений. Это благоприятствовало задуманному.

Ченка бережно положила дочку назад, в зыбку, перешла в нос долблёнки и припала к кожаным узлам сети. Острые зубы впились в прочную тетиву.

Миллиметр за миллиметром. Усилие за усилием. До изнеможения, до судорог в челюстях, до скрежета в зубах, до боли в голове. Девушка чувствовала, что медленно, очень медленно плетёная кожа всё же делится на две половинки.

Это давало надежду. В какие-то моменты, восстанавливая силы, она отстранялась, чтобы, вдохнув воздуха, опять врезаться зубами в намокшие узлы. Оставалось ещё совсем немного, может быть, несколько узелков, но не хватало воздуха в лёгких. Ченка приподняла голову, вздохнула, посмотрела вперёд и… Забыла о том, что осталось несколько сильных, режущих давлений зубами. Прямо на неё плыл лохматый, многовековой кедр.

Так казалось Ченке.