Дочь седых белогорий

Рассекая воздух, резко взвизгнули тальниковые прутья. Кровавые следы ударов отпечатали поперечный след на голой спине. Филя застонал, задёргался от жгучей боли.

Желая прекратить жестокую экзекуцию, сзади подскочил Загбой:

– Стой, отнако! Пашто, бое, пьёшь?

Сенька Молох схватил эвена за шиворот и, как собаку, откинул его в сторону. Загбой закувыркался в кустах, но тут же вскочил на ноги, подбежал к Дмитрию, потянул его за рукав:

– Тима, скажи, чтобы Фильку не лупили! Он не виноват.

Но Дмитрий равнодушно отвернулся от охотника, как от надоедливого комара, стал тупо рассматривать свежие отвалы земли.

Рядом стоят братья Вороховы. Бледный Иван подрагивает плечами от каждого взмаха крепких рук. Максим в гневе сжимает кулаки. Егор трясущимися руками шарит по карманам в поисках кисета с табаком.

Пристав Берестов неторопливо подтягивает подпруги на седле коня. Сотник Кулаков нахально смотрит на братьев с кривой улыбкой.

– Хватит, казаки! Запорете парня до смерти! – наконец закричал Егор.

– А ты што, тут командир? – гадюкой зашипел сотник. – Как скажу, так и «хватит».

Однако через несколько ударов, немного остыв, уже спокойно скомандовал:

– Отставить! Довольно. Хватит ему на первый раз. Будет знать, на кого руку поднимать… и вам тоже это урок, – сказал он братьям. – Молите Бога, что шкуру не порвали.

После этих слов, с чувством исполненного долга и в то же время с опаской поглядывая назад, чтобы старатели не выстрелили в спину, все сели на коней, оправили форму, но, держа в руках карабины, повернули в сторону озера.

– Не хотите работать на прииске, освободите избы. К вечеру придут рабочие.

Дмитрий, пытаясь загладить случившееся, миролюбиво заговорил:

– Приходите на озеро. Там старатели гуляют. Спирта много, на всех хватит! – а Загбою сказал: – Ну, а ты что сидишь? Поехали!

– Сам давись своим спиртом… – сквозь зубы, едва слышно процедил Егор и зло сплюнул перед собой.

На слова зятя Загбой не двинулся с места. Дмитрий удивлённо пожал плечами, повернул коня вслед за казаками. Подумал: «Приедет сам, никуда не денется. Ченка на озере, да и спирт для эвенка слаще меда».

Уехали казаки. Подскочили братья к Филе, развязали руки, помогли подняться на ноги, подвели к костру. Максим прыгнул в зимовье, вытащил медвежью шкуру. Филя лег на неё вниз животом.