Дочь седых белогорий

Ну, ничего, ещё не ушло время, сама придёшь…» – засверкал глазами Дмитрий, затаил дыхание, ожидая, что скажет отец дочери. Увидев однажды Лизу в поселке, заприметил и, вероятно, хотел взять в жены, но не успел сделать предложение. Девушка убежала с Филей в тайгу.

А пристав, нервно покачивая головой, какое-то время молча смотрел на непутёвую дочь, потом, стараясь казаться хладнокровным в этой позорной ситуации перед казаками, зло выдавил:

– Ну и что скажешь? Что всё это значит? По какому праву ты с этим уродом убежала? Или, может, он тебя силой увёз?

Лиза потупила глаза в землю:

– Нет.

Не силой. Я сама.

– Так-так, значит. Сама. Хорошо-с. Ладно, будем дома разговаривать, – отрезал пристав и повернулся к дочери спиной, давая понять, что на настоящий момент разговор окончен.

Однако через мгновение остановился в удивлении, потому что строптивая девушка твёрдо и более чем резко бросила:

– Что?! – взвизгнул пристав.

– Я не поеду! – ещё громче повторила она, преданно посмотрела на Филиппа и добавила: – Я остаюсь здесь, с ним.

Взрывая каблуками землю, Берестов круто развернулся на месте и вмиг подскочил к дочери:

– Как так? Эт-то ещё почему?

Лиза ласково прислонилась головой к плечу Фили и тихо произнесла:

– Да потому, что муж он мне…

Казалось, что в первое мгновение пристав даже не понял значения этих слов, но когда до него дошло, о чём говорит беспутная дочь, едва не задохнулся от ярости. Лиза всегда была покорной, послушной, но тут! Оскорбить честь отца, при всех! Для высокопоставленного лица это было высшей мерой оскорбления, принародной оплеухой, непочитанием родительского права или того хуже – плевком в лицо.

Потеряв над собой контроль, униженный отец бросился к Лизе, схватил её за косу, резко дёрнул к себе. Девушка закричала от боли. Филя тут же поспешил ей на помощь, перехватил руку пристава, заломил за спину. От неожиданности Берестов выпустил волосы дочери и, согнувшись в три погибели, не удержавшись на ногах, взрыхлил носом землю под ногами новоявленного зятя.

Никто не ожидал такого поворота событий.

Пристав – личность неприкосновенная. Применить против него силу – это все равно что подписать себе приговор на каторгу. А тут какой-то обыкновенный мужик, старатель, заломил и бросил его на землю, как хвоинку. Это было небывалой наглостью.

Окружающие заледенели. Казаки открыли рты. Кулаков вылупил глаза. Братья Вороховы подались на помощь Филе. Загбой растерянно прыгал зайцем рядом.

– Что встали? – наконец-то пришёл в себя пристав.