Дочь седых белогорий

Наконец Егор опять не выдержал, закипел как вода в котелке, взорвался, не дал договорить новоявленному хозяину:

– Ах ты… Жук навозный! Червяк недоделанный! Крыса амбарная! Золото тебе продать?! Управляющим назначил?! Дома себе забираешь?! Плесень затхлая! На тебя горбатиться? А кто ты такой? Ты что, по тайге ходил да это место искал? От голода пух, от холода синел, от усталости изнемогал? Мира хочешь, дружбы? Чтобы с тобой, с пауком, душа в душу? А енто ты видел?! – Егор выдвинул к роже Дмитрия огромный кулак.

 – Вот тебе наша дружба! Враг ты нам, такой же, как и Лазарь Потехин. Никогда мы на тебя горбатиться не будем. Никогда! Понял? Враг ты нам, а не друг. Враг! Веришь?! До конца дней моих, пока живу! Так и помни.

– Ну что же – я хотел как лучше. Не хотите, как хотите, – стараясь скрыть страх, поглядывая на пристава, выдохнул Дмитрий.

– Скрутить их, да на каторгу всех. Пусть там поговорят, – шепнул на ухо Берестову Кулаков.

– Не за что пока… – сухо ответил пристав, зло покрутил усами и добавил: – Надо их на какое-то злодеяние подтолкнуть, тогда…

– Да что с ними разговаривать – гнать их взашей.

Не хотят по-хорошему, будет по-плохому, – взвизгнул сотник и, уже обращаясь к казакам, приказал: – А ну-ка, братки, выкидывай вещи на улицу, освобождай хаты!

Казаки нехотя повиновались. Разделились на две группы, пошли дверям.

– Не троньте вещи, – угрюмо бросил Егор. – К вечеру сами уйдём.

Почувствовав некоторое потепление в голосе старшего из братьев, Дмитрий радостно попросил:

– Григорий Матвеевич! Попрошу вас.

Не надо. Пусть сами освободят избы.

– Отставить! – уже спокойно отчеканил Кулаков, но не успел.

Гришка Коваль уже дёрнул ручку, широко распахнул её и удивленно присвистнул:

– Хо! Братцы! Да тут девка!

Коваль отодвинулся, пропустил Лизу на улицу. Под всеобщим вниманием девушка подошла к костру, остановилась около Фили и смело посмотрела на Берестова:

Пристав усмехнулся в усы, строгим прищуром посмотрел на дочь, процедил сквозь зубы:

– Здравствуй, дочка…

Дмитрий засуетился, протянул руку Лизе, хотел тоже поприветствовать девушку, но та не подала ему руку – слышала весь разговор из избы и теперь полностью поддерживала сторону Вороховых.

«Ах ты… Ладушка ты моя, вербочка! Что же ты так не вовремя сбежала? А я-то хотел для твоей справной фигурки постельку приготовить. А ты тут, дурёха, комаров кормишь да с этим медведем ласкаешься.