— Удар сильный, и это может быть опасно. Давай посчитай мои пальцы. Сколько я поднял?
— Кажется, три. Знаешь, Томас, эти пальцы, которые ты держишь перед моими глазами… все они касались меня… в самых интимных местах.
— Да, разумеется, скорее всего.
— Особенно средний… он самый длинный… Боже… всего два часа назад ты…
— Да-да, Мегги. Я все помню. Скажи, тебе больно? Мегги кивнула, и от этого легкого движения едва не потеряла сознание. И замерла, дожидаясь, пока боль уйдет.
— Ты не должен был оставлять меня, — выговорила она.
— Я осыпала поцелуями твое лицо, а ты сказал, что хочешь спать в своей постели. Почему ты сделал это, Томас?
— Хочешь правду? Нет, не хмурься, к чему зря напрягать мозга? Ляг и расслабься. Ладно, скажу. Я боюсь грозы еще с самого раннего детства. Не хотел, чтобы ты видела, как твой сильный, самоуверенный муж трясется в страхе за свою жизнь, когда гром гремит, словно пушечная канонада, и сверкает молния.
— Все не так уж плохо. Не знаю, что случилось в детстве, но заставлю тебя забыть это.
Просто буду обнимать тебя. Можешь трястись, сколько хочешь.
— А погладишь меня по спине?
— Еще бы! Даже могу спеть колыбельную. Только больше нe оставляй меня, Томас.
— Ни за что. Теперь, когда ты узнала о моей слабости, нет причин скрываться. — Томас встал.
— Пойду приведу врача.
— Мне придется ходить по его спине?
— Доктора Притчерта? Нет, что ты, у него совершенно здоровая спина.
— Может, я должна похудеть?
Томас сначала не понял, о чем идет речь, но тут же вспомнил разговор тети Либби и лорда Киппера.
— По-моему, наоборот, тебе необходимо пополнеть. Только немного: учти, мне всегда нравились худенькие женщины. Мегги, когда тебя бьют по голове, припомнить предшествующие этому события почти невозможно. А ты? Помнишь что-нибудь?
— Скажу, если не пойдешь за доктором.
— Но что, если ты серьезно ранена?
— А что он может сделать? Открыть голову и заглянуть внутрь? Даже в этом случае вряд ли он будет знать, куда смотреть.
— Наверное. Ладно, пока подождем.
Я останусь с тобой. Итак, что ты запомнила?
— Все! — похвасталась Мегги. — Я помню все.
Она начала говорить, то и дело останавливаясь, закрывая глаза от вспышек боли в голове.
— Блеснула молния… потом прогремел гром… я слышала, как он охнул… резко… наверное, испугался. А когда я повернулась, он ударил меня.
— Ты точно знаешь, что это мужчина?
— Нет. Весь в черном, Томас, весь в черном, накрыт с головой черной тканью. — Она чуть приоткрыла глаз.
