Дочь врага для Темного (СИ)

Последнее, что я помнила, это взгляд, полный ненависти и презрения, направленный на меня словно дулом пистолета. Рашидов стоял с заломленными руками и методично смотрел мне в лицо.

Я люблю тебя, несмотря ни на что.

И я не предавала тебя, Темный. Верь мне.

С окровавленными ногами я грязная и абсолютно потерянная прошла ровно три метра, а дальше начала оседать. Если бы не Никита, который подхватил меня на руки и вынес. Я вдыхала родной запах и беззвучно плакала. Черная футболка брата была насквозь пропитана слезами за короткий промежуток времени.

— Шшш, тихо, все хорошо, я тебя нашел. Все хорошо.

Всю дорогу до дома он только гладил меня по спине и крепко-крепко прижимал к себе, пока я сидела у него на руках, утыкаясь носом в ключицу.

В голове была пустота. То есть я понимала одно, что еду куда-то, я понимала, что передо мной брат, я все понимала, но как будто следила со стороны.

— Я никому тебя не отдам, все хорошо, все будет хорошо.

Не знаю, что конкретно тогда сломалось во мне, но я смотрела на все абсолютно потерянным взглядом.

Меня держало на плаву только одно — ощущение дома, которое дарил Никита. Он меня просто запер в колбе, не выпуская, не давая расплескаться.

Так же заботливо он позже вынес меня из машины. Какие-то люди калейдоскопом мелькали передо мной, я сжимала онемевшими от напряжения пальцами шею Никиты, цепляясь как будто за последний шанс к выживанию.

Меня осмотрел врач, все это время Никита коршуном следил за манипуляциями дряхлого старичка. Это был наш семейный доктор, который уж точно будет молчать.

Я словно в вакууме находилась, не слышала ничего. О том, что все закончилось, поняла исключительно со звуком закрывающейся двери.

— Ничего страшного, опасного. Надя, тебе надо помыться. А потом обработать раны. Я помогу тебе.

Все коротко. Надо обработать раны. Настолько погрузилась в себя, что затерялась. Раны и правда смотрелись скверно, саднили. Никита аккуратно подхватил меня на руки, стараясь не цеплять открытые участки кожи.

— Я помогу тебе забраться в ванную, а потом выйду, но буду прямо за дверью, — брат перехватил мое лицо и четко проговорил.

Я смотрела на него и одновременно в никуда.

Сил не было ни на что, но я кивнула. Заботливые руки осторожно усадили меня в наполненную до краев пеной ванную. Прямо в одежде. И как только Никита скрылся за дверью, я стянула через голову мокрое и прилипающее к телу тряпье и швырнула его в угол. Все тело словно налилось сталью. Каждая клеточка молила о пощаде, но я не знала ее.