Дочь врага для Темного (СИ)

Никогда. Душа разрывалась в клочья, но я упорно мысленно испепеляла мужчину.

— Врешь. Но я вернусь позже, и мы поговорим. А пока Никита очень постарается тебя уговорить, да, Никита? Иначе все может закончиться плохо, ведь так?

Глаза были наполнены яростью, я понимала, что исход для меня в любом случае закончится не благополучно, так что уже не боялась. Не надеялась ни на что. Молча смотрела вслед Макарскому и беззвучно плакала. Никита с грохотом закрыл дверь и отборно выругался, вцепившись в свои волосы.

— Почему он такой? — спросила, нисколько не рассчитывая на ответ.

Просто вопрос, логичный. Но вселенная решила раскрыть карты.

Никита резво подошел ко мне и сгреб в свои объятия, целуя в макушку. Я разрыдалась, цепляясь пальцами за брата. Впиваясь обломленными ногтями в кожу. Сколько продолжалась моя истерика, я не знала. Чувствовала только, что из меня напором выходило все. А когда первая волна боли отступила, Никита тихо начал говорить мне на ухо:

— Ты помнишь, в какой момент мы перестали воевать? Когда наши отношения изменились?

Я не совсем понимала, к чему этот разговор.

Не совсем могла правильно интерпретировать намерения Никиты, но кивнула. Как не помнить…Лет эдак в пятнадцать, по щелчку. Просто он перестал меня цеплять, и, анализируя ситуацию взрослым сознанием, я понимала, что это был переходный возраст. Так бывает. Дети иногда проявляют жестокость, а затем меняются. Такое случается.

— Я тогда раскопал в кабинете отца кое-что, что наверняка перевернуло мою жизнь навсегда. И дало понять, что я не конченный ублюдок, Надя.

Отец застал меня в процессе…Пригрозил, что если хоть одна живая душа узнает об этом, то он решит вопрос…радикально. Он грозился самыми страшными вещами в мире. Для меня в пятнадцать это было своего рода шоковой терапией.

Я вслушивалась в тихий голос и отсчитывала удары сердца. Брат нервничал. Потому что сердцебиение ускорялось с каждым произнесенным словом. Моя ладошка покоилась прямо в области сердца, и конечность вибрировала от глубокого баритона и ошалевшего ритма главного двигателя организма.

Никита взял мое лицо в свои ладони и, глядя в глаза, прошептал:

Воздух вышел из моих легких, все ситуации сложились воедино уродливым паззлом. Теперь я отчетливо понимала, почему такое отношение. Странным образом в моей голове иногда проскальзывали такие мысли, но фото с беременной матерью, мои младенческие снимки смыли всякие подозрения. Конечно. Чужие. А мать сильно цеплялась за деньги и статус, чтобы перечить мужу.