Докажи мне

Она его помощница, значит, и будет помогать!

— А для этих документов вам кто доступ дал, Дарья? — глядя ей прямо в глаза, будто испугать надеясь, отрывисто и жестко уточнил Гутник, когда она на его столе документы разложила.

И взмахом руки указал на папку по тому взрыву. Жест вышел рубаным, будто конечность не до конца подчинялась хозяину. А у Дарьи от одной мысли об этих бумагах и прямой их связи с самочувствием Олега Георгиевича в животе скрутило спазмом. Она, и когда готовила их для него, едва выдержала.

Потому что внезапно за всеми этими фото, сухими отчетами, посекундным перечнем событий боль человека увидела, вспомнила то ощущение, с которым просыпалась, будто в бреду, больше недели…

— Наше руководство, — сделала вид, что у нее и в помине ничего от страха не сжимается. И взгляд еще выше подняла, наконец-то, глянув ему в лицо.

А вот Гутник перевел свой взгляд куда-то ей за спину. И там отчетливо читалось требование ответа.

— Это правда, Олег Георгиевич. Дарье дали расширенный допуск, — отозвался у двери Евгений, про которого она забыла, стоило Гутника увидеть.

— Дальше уже вам решать, в какие дела и насколько ее посвящать.

Надо же быть настолько несобранной! Плохо. Все из головы вылетело, целиком на полковнике замкнув.

С Евгением она познакомилась лично двумя днями раньше. Он был очень общительным и веселым, как показалось Дарье. Но в данный момент она совершенно не могла на нем сосредоточиться. Ни на чем, собственно, кроме лица Гутника и его рук, пожалуй.

Потому как своими глазами созерцала сейчас то, к чему привели все те события, отчеты о которых систематизировала всю ночь.

И это было… Больно и тяжело. Настолько, что Дарья с усилием втянула воздух через нос, понимая, что грудь свело спазмом.

Чертова эмпатия! Учили ее, учили быть собранней, закрываться от чужих эмоций, и даже получалось с горем пополам, нормально же на курсе училась вроде. А тут так накрыло, что слезы вот-вот навернутся!

Но нельзя, еще яснее понимает. Ни в коем случае нельзя! Иначе выгонит ее в ту же секунду, не позволив уже вернуться.

А она… не может уйти. Не имеет никакого права. И не только из-за Гутника.

Хотя и ему помочь хочется невыносимо сильно. Потому как, смотри или нет, а сразу было видно, что ему слишком многое выпало. Волосы на затылке сбритые, аккуратный, но толстый рубец четко показывает, где была операция. Одна из…

Часть правой щеки Олега Георгиевича выглядела так, будто на кожу воск оплавился.