Долгие раздумья

— Но не думай, что я не хочу тебя, — сказал он голосом таким низким, словно звуки с трудом пробились из самой глубины его груди.

То, что Феликс сказал, а еще больше — его тон, вызвало настоящую бурю в душе Дикси.

— Нет ничего в тебе, нежеланного для меня, включая твою великолепную прямоту, непосредственность… Я нахожу ее даже более очаровательной и острой, чем ты можешь подумать.

Дикси не сразу нашла ответ, ее сердце стучало так громко, что заглушало своим грохотом даже самыеясные мысли. Невесть откуда в поток ее сознания ворвался шквал мыслей о сексе, она никак не могла отогнать их.

Невозможно отрицать истину: ее тянет к Феликсу, она не способна противостоять его обаянию, его слова о близости родили сумасшедшее ответное физическое чувство.

Дикси вспомнила, как ее тянуло к Феликсу во времена прыщавого тинейджерства. Она тогда не придавала этому влечению сексуальную окраску. Но в том возрасте прогулки при луне кажутся пределом мечтаний, а выяснение отношений — важнее самих отношений. Которых, кстати, у них и не было… Но теперь…

Он знал? Он чувствовал? Он специально посеял панику в ее душе?

Феликса, наверное, нисколько не смутило бы отсутствие ответного влечения.

Во всяком случае, он разговаривал с Дикси с такой спокойной уверенностью, словно заранее знал: что бы он ни сказал, она поймет все как надо. Хотя Дикси не сразу удалось уловить суть его рассказа.

— Думали, что ты родишься мальчиком. Тогда ты унаследовала бы всю империю Максимилиана. Адскую цену ты заплатила за родительское разочарование.

Это ты знаешь. Не знаешь другого: до самой смерти Максимилиан не избавился от своего маниакального желания получить наследника, продолжателя его рода и дела. Навязчивая идея оставить все нажитое своей плоти и крови…

— Теперь это уже невозможно, — прошептала Дикси раздраженно.

— Почему невозможно? Появись внук с хорошими способностями… И незадолго до смерти Максимилиан буквально заболел этой идеей. Непрерывно думал, планировал, прикидывал то так, то этак…

Внук! Отвратительно! Максимилиан остался верен себе и умудрился жестко спланировать судьбу еще не рожденного ребенка! Так и жизнь Дикси была расписана до мелочей, но она ускользнула от тирании отца.

Имей она «правильный» пол, так превратилась бы в материал, из которого Максимилиан воздвиг бы себе памятник.

— Он, наверное, уже и имя выбрал? Меня должны были назвать Бенедиктом. Когда я родилась и стало понятно, что врачи ошиблись насчет моего пола, я стала Бенедиктой.

— Да, выбрал.