Долгие раздумья

Да и из-за остроты момента в тот день Дикси не успела почувствовать сомнений насчет собственного тела…

Легкий кивок головы Феликса. Что бы он значил? На секунду Дикси охватили стыд и замешательство, но только на секунду, потому что Феликс поднял на нее взгляд, в котором были только восхищение и желание. У Дикси засосало под ложечкой, она вновь зажглась, и дрожь пробежала по телу.

— Я пытался представить тебя. Я фантазировал все шесть недель, пока ждал твоего возвращения, — начал Феликс хрипло, — но я… Твои волосы… грудь… бедра… Ты прекраснее, чем я воображал!

Нестерпимый жар опалил кожу Дикси, волна удовольствия прошла по позвоночнику.

Дикси обрадовалась, что Феликс повернулся к ней спиной — он снимал рубашку — и она могла не таясь любоваться мужественной грацией его движений. Она восхищенно смотрела на бугры мышц, перекатывающихся под кожей, когда он раздевался, обнажая широкую, загорелую спину.

Феликс обернулся, и Дикси изумилась: грудь не покрывали волосы, как она думала. Его кожа блестела как натянутый атлас, у Дикси перехватило дыхание от восторга.

— Ты прекрасен! — вырвалось у нее.

Больше она ничего не могла сказать: магия физического совершенства Феликса парализовала ее голосовые связки. Неужели именно за этого мужчину она вышла замуж?!

Феликс засмеялся и сбросил с себя остатки одежды. Перед восхищенным взором Дикси предстал агрессивный самец: плоский живот, длинные узкие бедра, но взгляд не мог оторваться от той части его тела, которую она уже однажды во всей полноте и силе ощутила внутри себя.

Дикси в полной прострации перешагнула лежащее на полу подвенечное платье и только после этого скинула туфли. Застежка на поясе никак не поддавалась, наверное, Дикси была слишком возбуждена и взволнована.

— Не надо, не снимай чулки! — попросил Феликс. — Ты выглядишь так эротично!

Дикси хотела возразить, но, взглянув на него, почувствовала сильнейший ток желания, который исходил от Феликса, и поняла, что любой протест будет отклонен.

— Я сам их сниму, — промурлыкал он, подходя.

Горячая грудь, словно раскаленный лист железа, плотно прижалась к ее нежной груди. Никогда еще Феликс не казался Дикси таким огромным.