Долгие раздумья

— Чувствовать тебя в своей власти, дорогая, обнимать еще приятнее, чем смотреть на тебя! Все, что есть лучшего в женщине, природа дала тебе с лихвой.

И Феликс поцеловал ее страстно и жадно, так что последние сомнения улетучились сами собой.

Интуитивно, словно слепой котенок, Дикси искала самого удобного положения и, приподнявшись на цыпочки и потершись животом о его возбужденную плоть, вернула Феликсу страстный поцелуй, обещающий даже больше, чем она полагала.

Руки Феликса сомкнулись за ее спиной, он стиснул ее в мощных объятиях, а потом Дикси почувствовала, как нежные пальцы побежали вдоль позвоночника, задержались на талии, огладили округлости бедер… И тут, к огромному удовольствию Дикси, Феликс сжал их, приподнял ее и, прижимая к себе, понес к кровати.

Опустив Дикси на широкое ложе, он растянулся рядом, целуя ее грудь и одновременно пытаясь совладать с застежками пояса. В какой-то неуловимый для Дикси момент Феликс приподнялся и взял ножку в белом чулке в руки. Он расстегнул зажим и стал медленно стягивать белую паутинку, скатывая чулок и целуя и лаская обнажающуюся кожу: внутреннюю сторону бедра, под коленкой, икру, лодыжку, ступню.

И второй чулок он снимал так же чувственно.

Дикси, загипнотизированная движениями рук Феликса, его дыханием на коже, касанием губ, закрыла глаза и целиком отдалась прежде незнакомым ощущениям. Наконец Феликс снял поясок и сдернул с нее кружевные трусики.

Теперь оба были полностью обнажены. Дикси замерла, и Феликс не заставил ее ждать: он раздвинул ее ноги, поглаживая их так, что кончики пальцев едва касались кожи.

Затем склонился к самому интимному месту и принялся нежно целовать его.

Дикси приподнялась на локтях и попыталась чуть отодвинуться от жалящих и нестерпимо горячих касаний языка Феликса. Но тело ее, вместо того чтобы отстраниться, выгнулось в сладострастном потягивании, и Дикси с удовольствием прекратила борьбу. Ощущения затопили ее, поглотили целиком.

Она стонала и извивалась в сладостной неге, она совершенно потеряла контроль над собой.

И вдруг в какой-то из проблесков сознания Дикси, поняв, что не в силах вынести большего наслаждения, вцепилась Феликсу в волосы и подняла его голову.

Феликс подсунул руки под бедра Дикси, приподнял, и она ощутила, как весь он устремился вперед, наполняя ее восхитительной твердостью, что, конечно, было созвучно ее дикому, страстному призыву, который, словно огромный тяжелый маятник, раскачивал и распалял ее изнутри.