"
"Надеюсь, что это лицо я больше не увижу, несмотря на то, что его возбужденная версия — самое потрясающее из того, что я видела на этой неделе.
Мне не нужны очередные прощания с ним. Я желаю ему попутного ветра и всего самого замечательного! Сама я просто хочу убраться отсюда, вот и все…
Откинув одеяло, торопливо выбираюсь из кровати и отправляюсь в ванную, чтобы умыться. Мои глаза в зеркале горят, щеки тоже. Тело ломит, и мне хочется забраться под струи горячей воды, но когда развязываю пояс и сбрасываю с себя халат, вижу полосующие грудь красные отметины, которые горят на моей коже, как факелы.
Развернувшись, смотрю в зеркало через плечо и вижу отпечатки пальцев у себя на бедрах и заднице.
— Черт! — ахаю и тут же подхватываю с пола халат, боясь того, что в любой момент в комнату может вернуться моя подруга.
Бросившись к стулу, сгребаю с него свои вещи и одеваюсь за две секунды, после чего заплетаю волосы в свободную косу и, стараясь не шуметь, выхожу в коридор.
На часах нет еще и девяти утра, наверху ни единого звука, внизу из гостиной слышен все тот же стройный храп, а из кухни — приглушенные голоса, и двигаясь на них, я умоляю вселенную о том, чтобы это был не Зотов…
— Дай взглянуть…
— … ай! — долетает до меня, когда останавливаюсь в дверном проеме кухни.
С облегчением вижу перед собой Капустина. Он одет в одни клетчатые пижамные штаны и тапочки, и между его голым до пояса телом и кухонным гарнитуром зажата Таня, ладонь которой Данила подносит к губам и дует, говоря:
— Тссс… давай я… Больно?
Следя за его действиями, Таня еле слышно бормочет:
— Больно.
— А так? — Капустин прижимается губами к ее пальцу, наблюдая за лицом Тани сверху вниз.
— Еще хуже… — произносит она тонко, подняв на него глаза.
Губы Капустина разъезжаются в улыбке. Прихватив упавший на лицо локон, Даня заправляет его Тане за ушко.
Потоптавшись на месте, я откашливаюсь, чтобы привлечь к себе внимание, на что моя подруга вскидывает голову, вырывая ладонь из руки Данилы, а тот отступает на шаг, прочищая горло и объявляя:
— Поищу аптечку…
— Ты поранилась? — спрашиваю, продолжая балансировать на пороге.
— Обожглась, — отскочив от Капустина, Таня суетливо поправляет волосы и выпаливает, — доброе утро!
— Доброе…
Мой ответ прерывает скрип входной двери, на который я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда в прихожую с улицы залетают снежинки, а следом за ними в дом энергично вваливается Зотов.
