Мое сердце реагирует мгновенным рывком, но я могу без зазрения совести сказать, что это от неожиданности. Я не вру. Черт возьми, нет…
На его тяжелые зимние ботинки налип снег, наброшенный на голову капюшон толстовки тоже припорошило. В большом дутом пуховике Марк кажется огромным, а от морозного румянца на щеках — чертовски бодрым и пышущим здоровьем. Он выглядит так, будто пешком преодолел несколько километров и даже не вспотел. От его энергии воздух вокруг потрескивает…
Кончики моих пальцев подрагивают, я прячу их под рукавами свитера, натягивая тот на ладони и складывая руки под грудью.
Марк сбрасывает с головы капюшон и ерошит ладонью растрепавшиеся волосы, которые слегка завились на концах. Семь лет назад его прической был спартанский короткий ежик, я и понятия не имела, что его волосы могут вот так виться.
Его глаза останавливаются на мне, а я отхожу в сторону, пропуская выскользнувшую из кухни Таню.
— Дайте мне пятнадцать минут, — летит оттуда голос Капустина.
— Я вас отвезу.
— Сами справимся, — отвечает она, быстро направляясь к лестнице. — Такси уже подъезжает… пять минут… — сообщает мне, проходя мимо.
Эта новость приносит мне мгновенное облегчение, а все остальные чувства я упрямо игнорирую, направляясь к шкафу с верхней одеждой.
Второй раз за последние сутки Зотов удерживает меня на месте легкой хваткой пальцев на моем локте.
Опустив на меня глаза, проходится кончиком языка по губам и приглушенно спрашивает:
— Как ты себя чувствуешь?
— Все отлично. Была рада тебя увидеть…
Высвободив руку, отступаю, но он снова хватает мой локоть, разворачивая лицом к себе и настойчиво сообщая:
— Надо поговорить.
— Наше такси подъезжает.
— Подождет.
— Я спешу.
— Глаша…
Увернувшись снова, подлетаю к шкафу и выдергиваю из кучи вещей свою куртку.
— Я провожу, — объявляет он твердо.
— Не стоит.
Всего хорошего, Марк Зотов. Канадским медведям привет, — повернувшись к нему спиной, быстро одеваюсь, рассчитывая дождаться такси на улице.
— Аккуратно. Не сломай ногу, — слышу голос Тани и оборачиваюсь.
Она появляется на лестнице вместе с Альбертом, тот выглядит ужасно помятым и потерянным. Его лицо серовато-бледного цвета, и это все, на что хватает концентрации моего внимания прежде, чем дергаю на себя дверь и выскальзываю на улицу.
