Хочу его остановить, но его пальцы и язык работают в чертовой слаженной синхронности, и мне остается только закусить кулак и подчиниться новым ощущениям, которые волнами омывают нервные окончания, концентрируясь в той точке, которую Марк снова и снова ласкает языком и губами.
— О, Господи! — впиваюсь пальцами ему в волосы. — Марк!
Его руки не пытаются удержать мое тело, когда его подбрасывает и натягивает струной от свалившегося на меня оргазма.
Дышу рвано и быстро, глядя в потолок, но перед глазами пляшут белые мушки.
Когда сердце прекращает колотиться в ушах и ноги перестают дрожать, неловко принимаю вертикальное положение, садясь на диване.
Пока пытаюсь собрать подрагивающими пальцами запутанные полы халата, Зотов быстрым движением натягивает на задницу штаны вместе с трусами и, резко встав, принимается мерить шагами комнату. Запустив пальцы в растрепанные волосы, наблюдает за тем, как затягиваю на талии пояс и привожу в порядок свой внешний вид, неуклюже поднявшись с дивана.
Мои ноги как желе, в голове пустыня.
Подойдя к двери, открываю замок и нажимаю на ручку. Выскользнув за дверь, бросаю тихое:
— Спокойной ночи.
Глава 16
Первое, что вижу, открыв глаза в сером утреннем свете, — кроме меня в кровати Капустина никого. О том, что я спала здесь вместе с Таней, напоминает только отпечаток ее головы на подушке, будто она покинула постель совсем-совсем недавно.
Мой собственный сон был настолько глубоким, что голова ощущается тяжелой, когда приподнимаю её и осматриваю комнату, в которой действительно одна.
Переведя глаза на край отброшенного Таней одеяла, снова роняю голову на подушку и натягиваю одеяло до подбородка.
Мне не приходится гадать где я, кто я такая и что вокруг меня происходит. С моей памятью все отлично, воспоминания накатывают волнами, особенно, когда с первым же движением тела ощущаю дискомфорт в тех мышцах, которые находятся у меня ниже талии. В ответ на эту тягучую боль я закусываю губу и жмурю глаза, надеясь, что горячие яркие картинки прошлой ночи пронесутся перед глазами побыстрее и оставят меня в покое…
Его руки и губы… жесткое тело, такое сильное и возбужденное…
Я ни о чем не жалею, но внутри всё вопит убраться отсюда скорее.
И из постели Капустина, и с его дачи тоже, ведь этот уикенд закончился, а меня ждет моя реальная жизнь! Та, в которой Зотов — старое чертово воспоминание, а не живой горячий мужчина, образ возбужденного лица которого прямо сейчас шевелит мурашки у меня в животе.
