Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь, но распахнуть глаза заставляет не это, а внезапное осознание — я так и не отправила заказ на чертовы шприцы для отца.
Глава 27
— Черт…
Откинув плед, подскакиваю на диване, как ужаленная.
Я не в состоянии сориентироваться во времени — темные шторы на широких окнах наглухо задернуты.
Стараясь не разбудить дочь, барахтаюсь в покрывале и выбираюсь с дивана. Маруся и не думает просыпаться: перевернувшись на живот, накрывается пледом с головой, выставив из-под него свою пятку в полосатом носке.
К моему облегчению за шторами светло. Серый утренний свет режет по глазам, которыми шарю вокруг, пытаясь вспомнить, где оставила телефон. Туман в моей голове не такой плотный, чтобы пришлось думать слишком долго.
Я помню все слишком хорошо. Слишком!
Быстро пройдя через прихожую, иду на кухню, с которой доносятся звуки активной деятельности: жужжит кофемашина, хлопают ящики.
Наверное, мне нужно выжечь себе глаза, чтобы тело так не бесилось, когда вижу Зотова, но это, вполне возможно, не поможет.
Ведь остается еще его голос, его прикосновения, которые, кажется, с другими никак не спутать…
Марк снова колдует над плитой, одетый в футболку и пижамные штаны.
Не знаю, где он спал, но выглядит очень бодрым и энергичным. Я успела забыть, какой заразительной бывает его энергичность. Какой притягательной и магнетической. Для меня, а за других… я не хочу говорить.
Его волосы слегка влажные после душа, и, представив запах его тела в эту минуту, глотаю чертовы слюни.
Затолкав ладони в задние карманы джинсов, останавливаюсь на пороге и торопливо говорю:
— Доброе утро.
В отличии от Зотова я помята с ног до головы, ведь спала в одежде, но, повернув голову, Марк окидывает меня таким взглядом, от которого под кожей немного печет.
Сделав глоток кофе из “новогодней” кружки, отвечает:
— Доброе…
Думать о его словах… о совместном будущем, мне страшно! Это равносильно тому, чтобы ступить обеими ногами в омут, но прямой взгляд на том конце кухни уверяет, что ничего отматывать Марк не собирается.
— Который час? — спрашиваю нервно.
— Почти девять. Кофе?
— Ты не видел мой телефон?
— Он здесь… — подбородком кивает на подоконник.
Подлетев к окну, включаю телефон и принимаю уведомления о пропущенных вызовах. От отца и от Власова.
Закусив губу, я строю болезненную гримасу.
Мне не нужно гадать по какому поводу звонил Виктор Баум.
